Надежда-прим

 – Тебе не кажется, что у него ко мне какой-то нездоровый интерес? А почему он до сих пор не спит?

При этих словах Рекс грозно рыкнул и боднул её лобастой башкой.

– Рекс, фу! – закричала Ольга. – А ты не дрожи! Собаки этого не любят. Вы его разбудили, к тому же он ненавидит запах водки. Особенно от женщин.

– Я тоже! – расхохотался Иван. – Че ее нюхать! Заглотил и все дела!

Ротвейлер оглядел тяжеленым взглядом гостей и уже зло зарычал. Всем стало как-то не по себе.

– Рекс! На место! – прикрикнула Ольга.

– И запри за ним дверь! – посоветовал муж. – Так ему будет спокойней.

– Да-да-да! – хором поддержали его гости, переглянувшись. – Вот именно, запри! Нам нервные не нужны! Мы сами психи!

Когда Ольга вернулась, все доедали «Завтрак туриста».

– Заперла, – успокоила их Ольга. – Странный он какой-то сегодня. Как будто че-то чует…

– Чепуха! – скривилась жена двоюродного брата, подводя помадой губы. – Че может чувствовать бесчувственное животное!

– Ну не скажи! – перебил ее Иван.

– Рекс вовсе не дикий! – возмутилась Ольга. – Вовка скажи! Он с детства не ест сырого мяса.

– А по нему и не скажешь! – ухмыльнулся Иван. – Настоящий африканский людоед! Попомните мое слово: он вас когда-нибудь порвет, как Кинг Берберовых. Слыхали?

– А то! – насупился муж Ольги. – Не лохи! Ну че у вас там? Только короче! Или всю ночь будем собаку обсуждать?

– Да не, – заерзал на стуле двоюродный брат, – собаку больше не будем.

– Сёдни нет, а че?

– Че, че! Вы куда валюту засунули?

– Как всегда, а че?

– Тогда, считайте, ее у вас уже нет!

Глава 4

Тут хозяевам показалось, что потолок в зале густо покрылся зелёной плесенью, а теней на стенах стало больше, чем сидящих за столом. Да за такие новости послу раньше отрывали голову и заставляли самому нести ее на корм свиньям! Да чё ж это такое! Это ж все равно, как если бы во время взлёта стюардесса объявила по радио:

– Граждане пассажиры, наш самолет благополучно набрал заданую высоту.

– Не свисти! – муж Ольги врезал ребром ладони по краю стола. – У нас, как на дне это самой… Мариинской впадины! Так глубоко они не шмонают!

– Не шмонали, – сурово поправил его двоюродный брат.