Монета Судьбы

– Я… – тот открыл рот и замер, не способный продолжить. На него навалилась дикая тяжесть. Краем взгляда он заметил, как у старика Алберта позади Хъёды изменился глаз, а сама девушка на миг довольно улыбнулась.

“Вот чёрт, этот старик держит меня по её приказу, то-то она мне и слова не даёт сказать, выставляет наглым дурачком…” – подумал Ниэль, пытаясь подавить панику.

Финрих чуть не взорвался от возмущения, увидев его реакцию. Эти грязные нищие осмелились нагло игнорировать его!

– Ты не слышал? Я к тебе обращаюсь! – зло процедил он, смотря на Ниэля.

Финрих окончательно разъярился, не дождавшись ответа. Он что-то прошептал и махнул рукой в сторону Ниэля, но при этом смотрел на Луру, явно желая похвалиться перед ней своими способностями.

Поднялся ветер, подул Ниэлю в лицо.

*Треск!*

В грудь с невероятной силой что-то ударило, ломая ребра. Ниэля подбросило, он перелетел через ворота и упал на землю, судорожно пытаясь вдохнуть.

***

Воспоминания из прошлого.

– Суд окончен, приговор обжалованию не подлежит! – громко выкрикнул невероятно толстый судья, стукнув молотком. Поддержав рукой свисающий бок, он неуклюже слез со стула и тяжёлой походкой вышел из зала суда.

Михаил сидел в клетке, в углу зала, в наручниках и робе заключённого. Пустым, отрешённым взглядом он в прострации уставился в одну точку.

Михаил опустил взгляд и отстранённо посмотрел на окровавленную ладонь, вспоминая недавний разговор с женой…

– Мишенька, ты убил сына губернатора! – вытирая рукавом слёзы, всхлипывала Маша. Она разговаривала через толстое стекло с мужем, который сидел напротив с ошарашенным видом.

– И не только его. Ты убил сыновей высокопоставленных чиновников. Но они не хотят огласки, это уничтожит их политическую карьеру… – Маша спрятала лицо в руках.

– И что теперь? Забыть, как эти твари изнасиловали и задушили нашу дочь? – сквозь зубы процедил Михаил.

– Миша, я беременна…

– Что?! – Михаил рывком встал. Взъерошив волосы, он упал обратно, откинулся на спинку стула.

– Губернатор приезжал. Он предложил деньги, много денег. На нашего ребенка, Миша… – подняв лицо, прошептала Маша. Опухшие глаза умоляюще смотрели на мужа.