Остров, которого нет

 – А предложение наше вообще-то звучит немного иначе: согласитесь ли вы отвезти нас к Зеву Дьявола, следуя маршрутом, который мы вам укажем, и в то время, которое назовем?

– Подозреваю, что это плавание окажется для меня последним, – хмыкнул я. – И для вас, кстати, тоже.

– Мы не самоубийцы и не собираемся подвергать риску ни себя, ни вас, – покачал головой Брант. – Давайте договоримся так: мы идем к Зеву Дьявола, но вы поворачиваете обратно, как только пожелаете.

– Тогда зачем вам я? Прокатить вас по морю и показать Зев Дьявола издали сможет любой лодочник.

– Нам известно, что вы хорошо знаете эти воды. Может быть, лучше всех.

Слова эти были мне приятны, но на мое решение повлиять не могли.

– К тому же мы хорошо заплатим, – внезапно вмешалась женщина. – И готовы внести плату вперед.

Красота ее голоса меня поразила. Наверное, так должна отвечать рассвету арфа, когда ее струн касаются утренние лучи солнца. Оттого я помедлил с ответом, а тем временем она расстегнула куртку, вытащила из внутреннего кармана и положила передо мной на стол толстенную пачку ассигнаций.

Мне показалось, что в погребке снова установилась тишина. Денег было действительно много, видеть их сейчас, кроме нас, никто не мог, но я физически ощутил, как со всех сторон на нас устремились заинтересованные взгляды, а потом понял почему: слова «большие деньги» ярко пылали на лице проклятого Пенты-Водки. А народ в погребке Фарнифа собирался достаточно ушлый и опытный, чтобы понять, на что именно может смотреть Пента с таким выражением.

И тут я внезапно понял, что соглашусь. Нет, не из-за денег, хотя из-за них – тоже. Эти трое выглядели, как загоняемая охотниками и собаками дичь. Правда, дичь разной породы. Лотта – хрупкая беспомощная лань. Брант – смертельно опасный хищник, способный выпустить кишки не одному загонщику, пока его, наконец, не убьют или скрутят. Гемм… Про него я ничего не мог сказать. Кроме того, что сейчас он находился в стае, на которую охотятся.

– Уберите, – сказал я.

Женщина спрятала пачку, а Пента схватил купюру и, бормоча слова благодарности, выбежал из погребка. Тогда я принялся доедать остывшую кашу, а Брант позвал официанта и сделал заказ, который очень скоро появился на столе, и тогда я увидел, что все трое были очень голодны. Некоторое время мы просто молча поглощали пищу.