Море на двоих. Записки подводника

Период лейтенантских свадеб продолжался всю неделю, каждый день. Тяжело такое выдержать. Молодые, сильные, готовые служить верой и правдой Отечеству и не на такое способны!

В день свадьбы Маши с Петрухой из Дворца бракосочетания по традиции поехали по набережным Ленинграда на машине Андрея, сына Вали, единственного на курсе владельца автомобиля, которому отец, флагманский штурман дивизии подводных лодок, безбоязненно вверял транспортное средство. Андрей – штурман на генетическом уровне, славился тем, что в любое время дня и ночи мог назвать лунное число, уверенно мог сказать, чем отличается северный буй от южного… тоже буя, тем более – знанием точного курса корабля, если тот движется на Полярную звезду.

Автогонщик от бога, как себя представлял Андрей, предпочитавший ездить по встречным трамвайным путям, быстро совершил свадебный маршрут, замкнув круг на Стрелке Васильевского острова. По традиции, достигнув Летнего сада, жених с невестой целовались на мостах, а свидетели – под мостами. Борюсик волею судьбы стал через тринадцать лет действительно автогонщиком, а пока в качестве свидетеля грядущего семейного счастья друга чувствовал себя временно холостым, в шутку, но страстно лобзался со свидетельницей со стороны невесты, познакомившись за пять минут до регистрации.

Времени до сбора в ресторане оставалось много, решили заехать напоследок в училище, остановиться у памятника Лермонтову, проверить, надета ли ещё на монумент тельняшка, которую шили выпускники каждого года с давних времён.

Со Стрелки направились в сторону Лермонтовского проспекта. Впереди показался купол Морского собора, одного из немногих действовавших на тот момент православных храмов.

Маша попросила залихватского водителя:

– Андрюша, давай остановимся у храма, раз время есть.

Собор находился в нескольких минутах ходьбы от училища, и за все пять учебных лет, многократно проходя мимо, мало кто из курсантов даже любопытства ради решался заглянуть туда. Величественное здание выглядело каким-то забитым изгоем в мире торжества и побед материального мира.

Ленинградцы сторонились храма, стараясь не входить в действующую православную церковь, не желая тем самым афишировать интерес к религии.