Будни лейтенанта Барсукова

– Ты просил разбудить тебя через полчаса, – ракетчик годом старшего выпуска участливо и терпеливо, как пьяного, старается привести Басю в чувства и одновременно ввести в курс дела.

Вокруг стоит шум приборов, которые силовыми кабелями, словно вожжами, сдерживают рвущиеся благословить Америку твердотопливные баллистические ракеты Р-31 с ядерным боезарядом; вибрация палубы и переборок дрожью откликается во всём теле; в нос ударяет жуткая смесь различных запахов: масел и многочисленных механизмов; в ушах ощущается пульсация крови, тошнота и слабость – каждая клетка организма требует отдыха и сна, конечности отказываются служить мозгу.

– Ну что вы за сволочи все здесь такие? Я уже третьи сутки не сплю! Дайте человеку, в конце концов, поспать у ёлки!

– Peace data[3 - Мирные данные – англ.], штурман залетал, ищет твоё бренное тельце по всему кораблю, злой как чёрт, грозит убить тебя. Мы наплели ему Who knew[4 - Кто знал – англ.], что ты в корму пошёл, в турбинный отсек, лист дежурного по кораблю закрывать, но долго нам тебя скрывать не удастся.

Сверка часов

Согласно вполне официальной версии Бася понёсся сломя голову сверять часы по кораблю, но в четвёртом энергия жизни иссякла – конь Боливар, на котором он скакал по отсекам, не выдержал напора и пал на верхней ракетной палубе. Поскольку все места в каютах ракетчиков были забиты, Басю пристроили на грязном матрасе низших чинов за одной из двенадцати ракетных шахт – ему было всё равно где, лишь бы принять хоть на несколько минут горизонтальное положение.

Корабль несколько дней как вышел в автономку, и Басе надо было кровь из носа закрыть два листа: на самостоятельное несение штурманской вахты и дежурного по кораблю. По меркам военного училища, из которого он всего полгода как выпустился, каждый лист – это пятилетний курс лекций, только без всепонимающих преподавателей, исключительно самоподготовка.

Штурман рвал и метал, ему нужен был сменщик на штурманскую вахту, а у Баси меж тем была масса других обязанностей: начиная от собственной материальной навигационной электронной части, отработок по живучести в третьем отсеке и заканчивая собраниями комсомольской организации, секретарём которой его избрали сразу после первого спуска в прочный корпус.

На «счастье» – невозможное сделать реальным – гармонично наложился управляемый хаос первых дней автономки: учебные тревоги по любому поводу беспрерывно сменялись учебно-аварийными.