О чем не сказал самый богатый человек в Вавилоне

Ни золотого кольца в виде египетского жука скарабея, ни греческой вазы для матери, что так приглянулась бы ей. С какой же целью ты таскаешь меня по рядам?

Саргис улыбнулся сыну и ответил загадочно:

– Ходи и наблюдай.

Нарамсин лишь фыркнул, продолжив осматривать товары с равнодушным лицом.

Отец же, поразмыслив, свернул обратно к торговцу ниневийскими лошадьми: в западной части рынка на огороженном участке каменистой пустыни держали целый табун. Жеребец, приглянувшийся Нарамсину, и правда был хорош. Необъезженный, молодой, с крепкими ногами и нетерпеливым нравом, он мог бы стать великолепным скакуном, если правильно его воспитать.

Его рыжая шкура блестела и лоснилась здоровьем, а челюсти с белыми зубами так и норовили цапнуть зазевавшегося покупателя.

– Господин изволил вернуться! – залебезил коневод, признав в Саргисе богатого горожанина. – Чудесный жеребчик! С характером, конечно, но он стоит каждого золотого сикля, что я прошу за него.

– И много ли у тебя таких коней, торговец?

– О! Я часто пригоняю их из Ниневии, в покупателях недостатка нет.

Все как на подбор! Есть вот такие дикари, есть уже выученные добрые кони. Но у меня ты всегда найдешь лучших из лучших.

В тот момент, когда у Нарамсина уже вовсю разгорелись глаза в предвкушении того, как он будет объезжать норовистого коня, его отец сказал:

– Хорошо. В таком случае я, быть может, вернусь сюда через луну, и мы посмотрим других коней, ничуть не хуже этого.

Торговец лишь развел руками.

– Как пожелает господин.

Нарамсин стал было возмущаться, но Саргис пошел дальше по рынку, делая вид, что не замечает недовольства сына.

Дойдя до прилавка кожевника, Саргис стал пристально изучать всю кожу, что была выставлена на продажу. Она пряно пахла, а в искусной выделке не было никаких сомнений.

В итоге Саргис сделал выбор, показав продавцу на один из свитков.

– А! – воскликнул тот. – Эта бычья кожа – самый дорогой мой товар. Не простые быки носят такую, а те, что пасутся в далеких северных землях.

Она намного крепче и плотнее, а то, как я ее пропитал, делает ее такой мягкой, будто это шкурка ягненка.

– Да, я вижу, это чудесная кожа. Сколько ты хочешь за один сверток?

Торговец назвал сумму, и Нарамсин аж присвистнул от удивления. Столько – за какую-то кожу?!

Но Саргис невозмутимо сказал:

– Я возьму два свертка, – и охотно отсчитал из кошелька положенные сикли.

– Отец, – сказал после Нарамсин, – там было много другой неплохой кожи и подешевле.