Ниэль. Путь Кошмара

 – Я чувствую тревогу.

“Скоро. Монета Судьбы скоро сделает свой ход”.

– Твои чувства… – Хорос замешкался. Из-за печати на его сердце он не мог ничего говорить о Монете Судьбы и всем, что с ней связано. Но он хотел дать подсказку. – Могут быть связаны с Ниэлем. Будь внимательнее с ним.

Элика долгим взглядом посмотрела в лицо Хоросу. Она уже давно научилась контролировать способность своих глаз и рядом с близкими всегда отключала их. Ниэля и Мики она и так не видела, а Хороса сознательно не желала проверять.

Иногда знание скрытых мотивов вредны и могут внести разлад и недоверие в отношения близких людей.

– Я поняла, – Элика отвела взгляд и кивнула. – Я буду внимательнее.

***

Ниэль сидел у Основы и медитировал. Тренировка перед Пламенем Снов помогала ему сразу в двух направлениях.

Первое – он закалял своё мысленное восприятие в пламени. Сперва это было невыносимо больно, но чем дольше Ниэль сидел, тем больше привыкал. Второе – понимание Пламени. Постоянно изучая Основу, Ниэль лучше понимал своё Иллюзорное Пламя, что сильно способствовало его росту, как Воина.

Особенно после Пруда Жизни, когда тело Ниэля преобразилось, усилилось, скорость изменения костей энергией бах-Нэнгу увеличилась в разы.

Но тревожные мысли о сестре не позволяли Ниэлю полностью отдаться тренировкам, забыть обо всём. Почему она не связывается с ним? Где она? Что с ней? Ниэля сильно тревожили эти вопросы.

В один из таких дней в Белый Зал пришёл Толя.

Он застал Ниэля, сидящего у лунки с белым пламенем размером с ноготь мизинца.

– Интересно, – Толя остановился рядом, всмотрелся. – Что это такое? Выглядит опасно.

Ниэль медленно открыл глаза. Он специально тренировался в Белом Зале, чтобы сразу встретить Мию, если она появится.

– Что с тобой? – Ниэль нахмурился, смотря на Толю. – Ты изменился.

– Я не изменился, – опроверг тот.

Ниэль поднялся на ноги и скептически оглядел своего друга. Его две красные длинные брови смотрели в небо, рисунок солнца на лысой голове заменился хитиновым панцирем, а глаза стали, как у насекомых, фасеточными.

Одет он был в плотный доспех из неизвестного Ниэлю материала. Тёмного и тонкого.

– Ты определённо изменился, – кивнул Ниэль. – Твои брови теперь не лезут в еду.

– Это да, – Толя чуть оттянул и отпустил праву бровь. Та трелькнула и завибрировала. – Я ими бодаться теперь могу.

Ниэль хмыкнул.

– Это родословная тебя так?

– Да, – Толя кивнул. – Я полностью пробудил её.