А почему бы и нет

Отец, ты что-нибудь знаешь об этом? – попросила мама отца, который уже собирался на работу, расшифровать мои загадочные слова.

Так как, я вчера сам принял решение, ни с кем не советуясь, то и папа об этом ничего не знал.

– Я еду в геологический техникум. На Урал,– ошарашил я родителей неожиданным сообщением.

Они не очень представляли, что такое геология и геологический техникум, поэтому и реакции на мои слова никакой не было. Родители уже давно не давали мне жизненных советов, а полагались на правильные мои решения и поступки.

– Но, ты же хотел стать химиком, – вспомнил отец о моём намерении поступать в химико-технологический институт. Надо отметить, что он не имел специального химического образования, но был в этой области неплохим специалистом. Он всю войну воевал в составе взвода химиков и, после возвращения с фронта, работал на фабрике красильным мастером, работа которого связана непосредственно с химией. Высшее образование по химической специальности казалось ему достойным мужчины, и он с одобрением признавал моё решение поступать в химико-технологический институт.

– Ты хотел… – что-то ещё пытался отец сказать по поводу моего нового решения.

– Я уже всё переиграл, – перебил я его мысль, – я еду учиться в геологический техникум.

Мама, молча, смотрела на меня, потом на папу, но вмешиваться в разговор не стала.

– Ну, тебе виднее, – сделал заключение папа, видимо не желая за неимением времени, больше обсуждать эту тему. – Геологический, так геологический. Ты уже взрослый – сам решаешь.

Такие слова в последние годы я часто слышал от родителей. Меня это, с одной стороны, не всегда устраивало: хотелось услышать совет взрослого, а с другой – приучило самому думать и принимать решения.

Вот и сегодня я сообщил родителям о радикальном изменении своих планов на будущее не для того, чтобы услышать от них совета, а только потому, что они об этом спросили.

Когда солнце было уже на горизонте, мы встретились с Геннадием и пошли к своим друзьям, чтобы окончательно договориться с ними о совместной поездке.

Ровно в три часа двадцать пятого июля пятьдесят седьмого года – не знаю, почему это время и дата врезались в мою память – мы, четверо друзей, молодых, красивых, надеюсь, ещё не оперившихся, завалились с пачками бумаг в почтовое отделение.