Мертвые не потеют

Качественные рок, блюз и их производные, все только лучшее. С вечера до утра посетителей ублажали попурри песен, занимавших в своё время первые места в мировых музыкальных хит-парадах. Исполнители и жанры постоянно сменяли друг друга, музыка не утомляла, а наоборот, поднимала настроение. Будь ты в радости или печали, остаться безразличным невозможно – своеобразная и притягательная атмосфера, царящая здесь, отвлекала от грустных мыслей и улучшала настроение отъявленному пессимисту. Как шутили завсегдатаи, эта музыка могла и мертвого поднять из гроба.

Вот и сейчас Иглс исполнял «Отель Калифорния», и под перебор струн и душевные голоса музыкантов мы с Васей перекусили. В ожидании кофе поведал ему о событиях вчерашнего вечера.

– Дмитрий Александрович, так у нас новая работа? – Азартно потёр он руки.

– Вероятно, да, – кивнул, соглашаясь. – По крайней мере, так сказала вдова.

– А когда окончательно договоритесь?

– Сегодня. И пока у нас пауза в делах, нужно взрыхлить и подготовить почву для нашей работы, – назидательно закончил я.

Вася приготовился слушать. Он начал сотрудничать со мной около месяца назад, хотя знакомы мы давно, ещё со времен работы следователем в прокуратуре. Первая наша встреча состоялась в сводном подразделении силовиков во время одной из командировок на Кавказ. Вася был любимцем отряда, неунывающим весельчаком, у которого на каждый жизненный случай был готов анекдот или народная мудрость. Там, в «горячей точке», за ним закрепилось имя Свистун.

Вероятно, из-за соловьёв, трели которых любят слушать в тихую ночь и хотят, чтобы они посвистели подольше. Или из-за того, что он без устали, как соловей, мог «заливать» на всевозможные темы. Вася не обижался на прозвище, данное ему не по злобе, а «по-товарищески».

Мы были с ним почти одинакового роста, под метр восемьдесят. У меня были относительно длинные, волнистые, темные, почти черные, волосы, а у него короткая стрижка, на начинающей лысеть голове. Вася любил быть тщательно выбритым и по несколько раз в день пробовал тыльной стороной ладони свои щёки.

Я же не любил бриться и носил модную сейчас двух-трехдневную щетину, которая подравнивалась в удобное для меня время и с которой не надо выскабливать щёки каждое утро.

Нам обоим присуще насмешливо-философское отношение к жизни, что помогает проще смотреть на не всегда радостную действительность. При нашей профессии без юмора и оптимизма от тоски помереть можно.