nD^x мiра

Шухер кивнул, что знает. Он собирался спать, переодевался.

«В столовую не ходить», – написал Шухер и стер, когда Слава и Дима прочли.

«Я ходил», – написал Дима. Шухер задумался.

– Давно ходил?

– Да полчаса назад, – ответил Дима.

– Пошли. Слава, за мной, – Шухер потянул Диму в санузел.

Шухер заставил Диму выпить воды и вырвать все, что он съел. Слава стоял у входа, чтобы задержать ненужных свидетелей. Когда они вернулись, Дима лежал на койке и кашлял. Он сильно побледнел, а живот продолжал урчать.

«Почту забрали, – написал Шухер. «Еду травят. Все пришло в последнем вагоне».

Слава и Дима удивленно смотрели на Шухера и молчали. Он продолжил писать, тут же стирая: «Я все запомнил, Маше передам. Зараза пришла с гумпайком от наших. В других убежищах дела шьют врачам, лепят диверсию».

– Надо это сжечь, – шепотом сказал Слава.

«Нет, надо залить дезинфектором. Тогда штамм гибнет», – написал Шухер.

– А есть это потом можно будет?

– Нет, придется выбросить, – ответил Шухер и отложил доску, – деактивировать надо, чтобы не расползлось, а то в воду попадет.

– А, понял, – сказал Дима и часто задышал. Его тошнило.

– Иди воду пей. Тебе надо промыться полностью, – сказал Шухер, и Дима послушно ушел.

– Пошалим? – улыбнулся Шухер.

– Ага, – обрадовался Слава.

– Пока спать, – Шухер закинул в рот сразу пять тараканов и захрустел, довольно улыбаясь. Слава последовал его примеру.

Когда вернулся Дима, они уже спали. Дима повздыхал и лег на свою койку. Его мучил вопрос, хотелось встать и пойти, сообщить всем. Он полез в тумбочку за жетоном и увидел в ящике магнитную доску: «Мы вместе». Дима выдохнул и лег. Эта фраза означала, что Шухер всем передал, а это передадут и дальше тем, кому можно.

Каждые две минуты заходил и уходил особист. Маша раньше не видела этих людей, к ней они точно не попадали. В первые часы допроса она еще различала их лица, сопоставляя с названными ей именами, уверенности в том, что это были их имена, у нее не было.

Допрос длился более шести часов, Маша отмечала это по внутренним часам, и особисты слились в одного, постоянно сменяющего друг друга. И дело было даже не в том, что их лица и головы были слишком похожи, глаз замечал, что они разного роста, кто-то толще, кто-то уродливее, главное было в том, что это был один и тот же человек.