nD^x мiра

Никто и не думал убираться или протереть стол, всю грязь и объедки стряхивали на пол и втаптывали ботинками в бетон.

У стены, рядом со столом, на котором лежали части разобранного снаряда, стоял невысокий лысый мужчина в гражданской одежде без знаков различия. К стене был приделан небольшой стол на уровне груди, на котором стояла тарелка с крекерами из червя и фляга с водой. Мужчина задумчиво жевал крекеры и пил воду, смотря на внутренности снаряда. На склад зашел военный в полной амуниции, автомат, как положено, смотрел дулом вверх за спиной, на поясе жестко висели гранаты.

Военный шел свободно, скорее, вальяжно, никуда не торопясь. Не снимая шлема, он подошел к мужчине и взял с тарелки два крекера.

– Когда прибудет состав? – спросил мужчина, оторвав взгляд от снаряда.

– Через час. Там что-то должны привезти, но ведомости засекретили, – ответил военный. Он хрустел крекером через открытое забрало, косясь глазами на дремавших солдат.

– Кто разгружать будет?

– Мы, они так решили, – криво ухмыльнулся военный.

 – Меня бригадиром назначили, ты ответственный.

– Серьезней, Мордвин. Полковник будет при разгрузке?

– Конечно, куда без него, – солдат снял шлем и бросил его на пол. На круглом злом лице щерилась ухмылка. – Думаешь пора?

– Думаю, что да. Зарвался он что-то, надо на место поставить, – ответил мужчина и налил себе еще воды из фляги. – У тебя все готово?

– А то, конечно. Все пройдет как надо. Ребята все знают, сам увидишь, – Мордвин сделал жест рукой, будто бы поправляет клочковатую бороду, не то чешется, не то приглаживает, и из рукава блеснуло черным узкое короткое лезвие.

Потайной нож тут же исчез в рукаве комбинезона.

– Блестит, смотри не засвети.

– Георгий Николаевич, обижаете. Я на гражданке не засвечивал, а там камеры получше будут.

– Цапнули тебя, и здесь схватят.

– Не-а, я теперь ученый. А там что? Я уже и забыл, как там живут. Здесь свобода, живи, как понимаешь, – Мордвин захрустел крекерами.

– Помнишь, как нормальная еда выглядит? – усмехнулся Георгий Николаевич.

Серые глаза не выражали ничего, брови он сбривал специально, как и всю растительность на лице, и от этого вместе с отсутствием эмоций его лицо походило на мертвую белую маску.

– Да все я помню, – раздраженно ответил Мордвин. – Это дети подземелья ничего другого не видали, родились уже со вкусом жареного таракана во рту. Ты, Георгий Николаевич, вон тех лохов разводи на сопли – меня этим не проймешь.