Синица в руках

Алена не могла точно сказать, как вернее проехать к ее дому, так как знала только пеший проход, плохо ассоциируя его с подъездными дорогами.

– Вот, приехали, – Алена порывалась выйти из машины, но двери были заблокированы.

– Не спеши, я сейчас припаркуюсь, – Иван нашел свободное неудобное место около мусорки с огромным сугробом, и заехал на него, машина встала под углом, задрав капот.

Ничего не говоря, Иван вышел из машины и помог Алене спуститься со снежного настила. Пока она поправляла куртку и копалась в сумке, он забрал с собой оба пакета и уверенно повел ее к подъезду старой пятиэтажки.

– Другой, – Алена тихо улыбалась его уверенности, мягко уводя к соседнему подъезду.

Открытая входная дверь выпустила наружу застойные запахи невкусной еды и простого быта. Квартира находилась на последнем этаже, Алена попыталась было спровадить настойчивого кавалера, но его лицо не выражало ни тени сомнения в непоколебимой уверенности проконтролировать все до конца.

– Я снимаю комнату, – начала извиняться Алена, вводя его в свое царство давно не видевшей ремонта стандартной хрущевки, запаха старых хозяйских вещей с легкими оттенками недорогой женской косметики.

– Спасибо большое, Иван, – Алена испытующе посмотрела ему в глаза, смутив его уверенный вид. Она это заметила и самодовольно улыбнулась.

– Пошли на кухню, – он поставил пакеты на пол и стал раздеваться.

– Уже поздно, да и мы с тобой не знакомы, – начала Алена, но он только хмыкнул в ответ.

– Мне сказано было тебя покормить.

– А ты всегда делаешь то, что тебе говорят другие?

– Да, если это совпадает с моими интересами, – он поднял пакеты и по-хозяйски ушел на кухню.

Алена некоторое время стояла на месте, приоткрыв рот от возмущения, но в глубине души она была довольна его напором.

Вскоре на кухне загремели кастрюли, и зашумела вода. Алена бесшумно скользнула на кухню, застав Ивана в ее маленьком фартуке, чудом налезшим на него, на плите уже стояла кастрюля с водой, в которой через мгновение оказалась куриная грудка.

– А если мне завтра на работу? – спросила она, вернувшись переодетой в трикотажный домашний костюм.

– А тебе завтра на работу? – спросил он, бросив взгляд на нее, высокую, худую, и кажущуюся от этого еще выше.