Реваншист. Цвет сакуры – красный

 – Пуговицы на обшлага Пушкин пришивать будет?

Где ж это видано, думаю, чтобы у шёлковой сорочки на обшлагах пуговицы были?

– Вы что, гражданин? – спрашиваю. А потом вежливо интересуюсь: – Пьяный вы, что ли?

Тут он как рявкнет на меня, я аж присел.

– Чего? Ты, что, жулье, обурел вконец? Куда пуговицы с обшлага девал, дебил неоприходованный! Вы тут что, в натуре, совсем страх потеряли?!

И дальше кричит всё такое же непонятное, но, так-то понятно, что бранное.

Обидно тут мне стало, граждане.

Чего ж это он меня всякими словами лает, словно бы и не республика у нас вовсе, словно бы и власть не наша, родная, Советская, а чёрт его знает какая буржуазная?

– Не дело, – говорю, – гражданин, так выражаться в советской кооперации. Вот я сейчас милиционера позову, пущай он вам тогда объясняет: где какие пуговицы положены и почему, там, где не положено, не пришиты. Вы бы ещё на исподнем, – говорю, – пуговицы потребовали.

Только тут второй, солидный, подскочил. Цоп этого небритого за рукав, дёрнул раз, а мне, значит, вежливо так, культурно объясняет:

– Вы, дорогой гражданин, на сына моего не обижайтесь и внимания на его слова не делайте.

Он у меня геолог, полезное ищет, копает, вот и в тайге совсем, значится, одичал. Забыл, стал-быть, что у сорочки обшлага запонками застёгиваются.

А сам-то сына своего за рукав снова дёрг да дёрг. Тот вроде как смутился, глаза опустил:

– Извиняюсь, – говорит. – И впрямь папенька говорят: одичал я вконец.

Давно сорочек с запонками не на?шивал.

А папаша евойный, который партейный, хохотнул эдак да и прикупил четыре сорочки: себе пару, да сыну столько ж, да две штуки брюк, да ещё сыну рубашку теннисную. А мне сверх цены целый полтинник оставил, вроде как – за беспокойство. Вот я с этим полтинником и пошёл пивца попить.

Вот, стал-быть, какие покупатели встречаются. Иной раз думаешь: совсем пропащенький человечишко – дрянь просто, а выходит, что и он – очень даже хорош и тебе добро сделает.

А пиво-то у меня всё. Пора до дома направлять. Благодарю за компанию, граждане…

* * *

По немощёным улицам Петрозаводска шагали двое. Молча. Долго.

Наконец младший Волков не выдержал:

– Папань, ну ты чего, в самом деле? Ну я ж реально про эти запонки понятия не имел!

Старший Волков остановился, посмотрел на сына и вздохнул:

– Вот примерно поэтому я тебе и говорил: молчи. Если что-то непонятно – сперва спроси у меня.