Салага

Очередь из «Кипариса» покрыла джинсовую курточку водителя кровавыми неряшливыми пятнами.

Уложив шофера, Коготь перевел взгляд на напарника. Матрос жестом показал, что с его стороны возле машины все чисто, и пошел на сближение.

– Присмотри за фурой, – на правах старшего велел ему Коготь и наравился к складу.

После ураганного обстрела волейбольной площадки уцелели только Монах, его свояк и Граба. Заметив, как в темноту чердачного окна котельной ускользает ствол отстрелявшегося гранатомета, безоружный Монах толкнул свояка в плечо и заорал:

– Санек, он в котельной на чердаке! Шмальни в него! Шмальни, пока этот волчара нас не угробил!

Санек вскинул автомат, но «Кипарис» Сибиряка скосил обоих.

Поняв, что следующим будет он, Граба с диким воем заячьими зигзагами понесся к складу. Сибиряк послал ему вдогонку очередь от бедра. Беглец споткнулся, сбился с темпа, захромал, но упорно продолжал бежать, не замечая, что от фуры ему наперерез движется вторая «черная маска». Коготь коснулся спускового крючка, и нашпигованный пулями Граба упал ничком у ограды.

На пороге котельной появился Столяр. На одном его плече висел рюкзак, на другом «Кипарис», в руках ГМ. Проходя мимо «Латвии», он остановился и, наблюдая, как порывисто взлетают над ней языки пламени, вдруг почувствовал себя снова молодым сержантом-десантником, выполняющим свой интернациональный долг в Афганистане. Отгоняя это чувство, майор тряхнул головой. Не до ностальгии, надо скорее сматывать удочки.

Гранатомет с израсходованным боекомплектом полетел в распахнутую дверь горящего микроавтобуса.

Коль заказчиком за все уплачено, зачем таскать на себе лишнюю тяжесть?

– Командир! – услыхал майор за спиной возбужденно-радостный голос Сибиряка. – Противник уничтожен. Потерь нет.

Столяр обернулся и увидел двух своих бойцов.

– А где Матрос? – спросил он у Когтя.

– Охраняет КАМАЗ.

– Уходим. – Борис Васильевич легко хлопнул Сибиряка ладонью по груди. – Дуй к реке за нашими «Жигулями». – Он повернулся к Когтю.

 – Осмотри на всякий случай склад, а я проверю груз.

Стоило «черным маскам» покинуть волейбольную площадку, как Монах осторожно шевельнул окровавленной головой и приоткрыл глаза. Его осмысленный взгляд не походил на взгляд умирающего. Всего одна пуля зацепила длинноволосого. Распоров щеку и оторвав кончик уха, она улетела в дальний угол двора. Остальные принял на себя свояк. Он стоял на шаг ближе к котельной и стал для Монаха живым заслоном от очереди Сибиряка.