Данэя. Жертвы прогресса II

И как тогда, наконец, решилась.

Её слушали, затаив дыхание.

Не слышимый другими сигнал прервал конец её рассказа. На экранчике радиобраслета появилась Дочь.

– Мама!

– Как дела, Дочка? Ты давно дома?

– Только что приехала.

– Ужинала?

– Да. Мама, а вы где?

– В «Аквариуме».

– Значит, вы сегодня тоже поздно вернетесь?

– По-видимому. Ты нас не жди, ложись вовремя.

– Хорошо. Я только свяжусь с Евой: хочется поговорить с ней.

– Передай привет от нас. И скажи, что мне сегодня вряд ли удастся связаться с ней.

– Включи, пожалуйста, большой экран, Эя: я хочу кое-что сказать Дэе, – попросил Арг.

Рита с любопытством смотрела на появившееся, на большом экране лицо девочки.

– Добрый вечер, сеньоры! – поздоровалась она со всеми.

– Славный вечер, дочка! – сказал ей Арг. – Я кое-что узнал для тебя.

– Я слушаю, сеньор.

– А сеньором – ты меня больше называть не будешь. Вот – я нашел: когда-то старшего дети называли «дядя». Это значит – брат отца или матери. Понятно?

– Да. И сестра матери или отца – тоже?

– Нет – женщин называли «тётя».

– Дядя Арг. Ты ведь моложе Отца.

– Но я старше твоей матери.

– А если сложить половинки их лет?

– О, тогда будет примерно одинаково. Действительно: дядя. Молодец: ты очень сообразительная девочка. Возьму-ка я тебя к себе в ученицы, когда закончишь университет.

– Нет, дядя Арг.

– Жаль, Дэя!

– Спокойной ночи! До свидания, – сказала Дэя и исчезла с экрана.

– Невероятно славная девочка! Так люблю с ней разговаривать: колоссальное удовольствие.

– А ведь все это любят – поговорить с детьми. Естественная потребность – общаться с ними. Для всех – Лал был бесконечно прав: каждый, женщина или мужчина, должен иметь собственных детей.

– Жаль, что я слышу от тебя это только сейчас, а не когда тебе было всего шестьдесят лет, – произнесла Лия.

– Почему именно шестьдесят?

– Я тогда попросила у него консультацию – заканчивала институт. Какой он был! Как мне хотелось, чтобы он протянул мне руку.

– Разве я не сделал это?

– Сделал: но после того, как я протянула её первая. И во второй раз, когда я осталась в его блоке, всю ночь лишь говорил о своей работе. Предложил мне заняться проблемой, о которой рассказывал, и стать его аспиранткой. Что я и сделала. Вот такой он был в шестьдесят лет.