Секрет опричника; Преступление в слободе

Последний раз мы виделись с ним на встрече выпускников нашей школы три года тому назад. Тогда он еще учился в институте.

– Значит, при исполнении? А здесь что делаешь? Как оказался в Александрове?

– Давай все-таки условимся, что вопросы буду задавать я, а ты отвечать. – Выгоревшие брови Марка сошлись к переносице.

Я понял, что сейчас ему не до школьных воспоминаний, и коротко, останавливаясь только на самом главном, рассказал, какие события привели нас в Александровский кремль.

Однако мой путаный рассказ, в котором я помимо своей воли перескакивал с одного на другое, не удовлетворил Марка – он начал дотошно выяснять подробности, попросил дать словесный портрет чернобородого, в деталях вспомнить разговор в электричке.

Но особо его заинтересовало мое ночное происшествие – как я преследовал чернобородого и чем это закончилось.

Выслушав мои «свидетельские показания», он искренне произнес, сменив официальный тон на доверительный:

– Хорошо, что вы не уехали в Ярославль, а зашли сюда.

Признаться, мне было приятно это слышать.

– Кто твои спутники? Ты давно их знаешь?

Я сообщил Марку, при каких обстоятельствах встретился с Пташниковым и Окладиным, кто они такие.

– Историк и краевед? – переспросил Марк. – Замечательно! Это в самый раз то, что мне надо в сложившейся ситуации. Пойдем, познакомишь меня с ними…

Так и не поняв, чем историк и краевед могут заинтересовать сотрудника милиции, я представил Марка своим спутникам.

Сутулый старик с клюшкой был сотрудником местного краеведческою музея, разместившегося на территории кремля. Оказалось, Окладин встречался с ним раньше, когда приезжал в Александровский музей по каким-то своим надобностям, а Пташников знал Ниткина заочно, как автора путеводителя по Александровой слободе.

Окладин задал Марку вопрос, который не в меньшей степени мучил и меня, и Пташникова:

– Что же здесь такое произошло, если за дело взялась наша доблестная милиция? Или посторонним знать не положено? – в голосе историка прозвучала ирония.

– Получилось так, что вы не посторонние, а в настоящее время чуть ли не главные свидетели, – сказал Марк, как-то по-особому пристально всматриваясь в лицо Окладина.