Секрет опричника; Преступление в слободе

Впрочем, может, не умер? Может, мы и впрямь встретили нового Агасфера? – улыбнулся историк, явно подтрунивая над Пташниковым.

– Вы шутите, а у меня тот разговор в электричке до сих пор из головы не выходит. – Краевед присел на стул. – Историю он знает на удивление хорошо, и не только по опубликованным работам, возможно, действительно располагает какими-то неизвестными источниками.

– Подумайте сами – откуда они у него могут взяться?

– Нет, тут все не так просто, – упрямо произнес краевед. – Уверен, Конрада Буссова он тоже не случайно вспомнил, этому тоже есть какое-то объяснение.

Окладин посмотрел на Пташникова с недоумением, потом – на свои наручные часы и сказал, пересилив раздражение:

– Так, на утреннюю электричку мы опоздали, на дневную тоже, пожалуй, не успеем. Остается вечерняя. Я вот о чем подумал – не сходить ли нам на место происшествия? Еще немного – и вы, уважаемый Иван Алексеевич, всерьез поверите, что ожил тот самый Конрад Буссов, уроженец города Ильтен Люнебургского княжества.

– Я хотел предложить вам то же самое, – сердито ответил Пташников и, сменив тон, обратился ко мне: – Как вы себя чувствуете? Сможете пойти с нами?

Ни слова не говоря, я встал с кровати и начал приводить себя в порядок. Голова еще побаливала, но желание разобраться в событиях минувшей ночи придавало мне силы.

Мы направились к монастырю той самой дорогой, по которой я следовал за чернобородым, перед моими глазами словно бы опять маячил темный силуэт, слышались в тишине гулкие шаги, а в душе возникало то же тревожное чувство напряжения и опасности.

– Как вы думаете, Бусов – будем его так называть – знал дорогу к кремлю? – поинтересовался Окладин.

Шел он очень уверенно. У меня создалось впечатление, что дорога ему знакома. Почему вы спрашиваете об этом?

К кремлю можно было пройти более коротким путем.

По виду историка я догадался, что, несмотря на решение побывать на «месте происшествия», на быструю разгадку ночной истории он все-таки не надеется.

Освещенный солнцем, кремль выглядел не таким мрачным, каким показался мне ночью: над недавно побеленными стенами курчавились кроны деревьев, над ними празднично посверкивали кресты на куполах.