Секрет опричника; Преступление в слободе

 – Все, как в настоящем детективном романе: преследование, покушение, оставшаяся улика, фиктивная фамилия… Ничего не понимаю.

– Теперь кое-что прояснилось, – назидательным тоном сказал Пташников.

– Что прояснилось? – опередил я вопрос Окладина.

– Теперь понятно, что ночью вы не ошиблись и преследовали именно Бусова, именно он напал на вас возле Александровского кремля, видимо, заметив слежку за собой.

– Я в этом не сомневался. Сомнения были у Михаила Николаевича.

– Почему вы считаете, что теперь они должны рассеяться? – недовольно спросил краеведа Окладин.

– Человек, устроившийся в гостиницу таким хитроумным образом, способен на все, в том числе и на покушение. Фиктивная фамилия потребовалась ему, чтобы совершить что-то противозаконное. Когда ему пытались помешать, он избавился от своего преследователя.

– Логично, – вроде бы неохотно согласился Окладин. – Но остались без ответов два вопроса: первый – кто этот авантюрист под чужой фамилией, второй – что он делал в Александровском кремле?

Чем больше мы думали об этой странной истории, тем загадочней представлялась она нам.

Сидя на кровати, я прикладывал к голове мокрое полотенце – боль еще не утихла окончательно. Окладин все так же сидел в кресле, задумчиво поглаживая пальцами виски. Пташников беспокойно вышагивал по комнате.

Остановившись возле тумбочки, он взял с нее кольцо с красным камнем и опять стал его внимательно разглядывать, словно бы стараясь о чем-то мучительно вспомнить.

Вернулся он минут через десять, положил кольцо на тумбочку и молча сел на стул, как бы испытывая наше терпение. Было ясно – он узнал нечто неожиданное, мы ждали его объяснений. Однако краевед все еще медлил, спросил, не догадываемся ли мы сами, кто этот загадочный обладатель старинного кольца.

Окладин признался, что вроде бы тоже видел это кольцо раньше, но не может вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

– Теперь я могу вам точно сказать, где и когда вы его видели. – Краевед сделал паузу и четко проговорил: – Вчера вечером, в московской электричке.

– Чернобородый! – воскликнул я, откинув полотенце в сторону.

– Точно! Я видел это кольцо у него на руке, – вспомнил и Окладин, ладонью хлопнув себя по колену.