Неявленный свет нимба сатаны

Алёна, была психологом, как она сама, хитро улыбнувшись, пояснила, изучала душу, не как богословское понятие, а как неотъемлемую суть индивида.

За интересными разговорами на всевозможные темы пролетел неблизкий путь. Максим не раз ловил довольные улыбки друзей, но общение действительно доставляло ему удовольствие. Даже недолгий обед в Гремячинске и небольшая остановка на берегу Байкала остались незамеченными за очередной дискуссией о творческом начале в человеке. Алёна отстаивала убеждение, что делать свои произведения публичными или сжигать их в камине – право творца, Максим же считал, что дается творчество для того, чтобы его результат через единицы способных творить передать многим.

Алёна ехала в поселок Баргузин. Просить она не любила, полагаясь на себя, в этом году уже поднималась к Янжиме, а сейчас хотела встретиться с местными знахарями и целителями. Интересовали ее заговоры, наговоры, шепотки – которые она хотела использовать при создании настроев и внушений.

Возле Баргузинского дацана, где они остановились для беседы с настоятелем, она, подхватив свою спортивную сумку и обменявшись с Максимом номерами телефонов, пошла к подруге, жившей неподалеку, у которой планировала переночевать, а завтра вернуться с ними в Улан-Удэ.

Он смотрел ей вслед, на задорно раскачивающийся над воротником штормовки «дорожный хвостик», и его наполняла легкая грусть. Он мысленно улыбнулся себе и прошептал: «Попался», после чего улыбнулся уже реально, ему была приятна эта мысль.

Беседа в дацане получилась коллективной, подъехала группа туристов с соседней турбазы. Собрав всех вместе, настоятель рассказал им историю дацана, обретения самопроявившегося изображения богини Янжимы и правила поведения в святом месте.

Дальше решили следовать с туристами, тем более что группе полагался гид. На ночевку остановились на специально отведенном месте недалеко от Цогчен-дугана Баргузинского дацана или «Дворца богини Янжимы» – «Янжима бурханай ордон», от которого начинался путь в гору к скалам.

Горячая пища и костер быстро подняли всем настроение, поэтому вскоре уже появилась гитара. Зазвучали песни мэтров и малоизвестных современных бардов.

Максим вспоминал Алёну, ее голос, мягкие нежные черты лица, озорной блеск в глазах и этот трогательно-милый темно-русый «хвостик», который она назвала «дорожным». Ее образ все больше захватывал его.