Обладатель великой нелепости

Не потому, что боялся встретиться взглядом с Алексом. Не хотел выдать своей уверенности, что в данную минуту что-то окончательно менялось в их отношениях. Он готов был поклясться, что, когда закроет дверь этого кабинета, между ними уже все будет по-другому. Окончательно.

– Не важно.

– «Не важно»? И это все, что ты можешь мне сказать? – Алекс встал из-за стола, потом снова сел. На лице отразилось смущение. – Не хочешь говорить даже мне. – На этот раз он уже не спрашивал, а констатировал. – Даже мне…

«Да, дружище, даже тебе», – с мрачным сарказмом подумал Герман, а вслух произнес:

– Поверь, я действительно не могу.

– Но что за спешка? Непонятно… – В последнем слове явное отчуждение – вот теперь это снова привычный Алекс. – Ладно, а если я отвечу «нет»?

Герман несколько удивленно приподнял голову. Хотя, разве он ожидал иной реакции своего партнера? Пардон, старшего партнера.

Теперь между ними словно материализовалась ледяная стена.

Одно дело – ожидать, но почти видеть эту стену – совершенно другое.

– Это ничего не изменит, я все равно уйду. Мне нужен месяц… или два.

– Значит, ты в любом случае намерен поступить по-своему и тебе на все наплевать – я правильно тебя понял?

– Если вопрос только в этом – да…

– Вот как? – Алекс неестественно выпрямился в своем кресле. – Ты далеко заходишь.

Теперь стена отчуждения превратилась в целый айсберг враждебности, казалось, даже стол между ними покрылся толстым слоем инея.

– А если… – начал было Алекс и запнулся.

Наконец он выговорил это, словно выплевывая свинцовые пули:

– Если все-таки уйдешь… И без объяснений… – он сделал паузу. – Потеряешь свою долю в деле, понял?

Вот оно: окончательный разрыв, полный и бесповоротный.

«Ну и прекрасно! Давно пора…» – Герман даже ощутил какое-то облегчение. Молча поднялся и вышел из кабинета, подчеркнуто тихо прикрыв за собой дверь.

Пожалуй, даже чересчур подчеркнуто.

* * *

В баре было мало посетителей – только Герман и еще две пары, которые, видимо, как и он, намеренно пришли до начала здешнего «часа пик».

Герман сидел в дальнем затененном углу зала, вглядываясь вглубь наполовину опорожненной бутылки французского коньяка.

Бармен Павел (или Пол, как он обычно отрекомендовывался перед новыми посетителями) сегодня был несколько озадачен двумя странными обстоятельствами.