Мастер иллюзионной живописи

Только теперь быстро покидая стены клиники, он почувствовал, как по его щеке неумолимо катится непрошенная слеза…

– Почему я такой жестокий!? – бичевал себя Отурок. – Куда теперь? – спрашивал он сам себя, в растерянности – В Музей?

Отурок пытался успокоить себя стихами.

Впервые успокоительные стихи были написаны им в далёкой юности, когда он проявляя свой характер и волю, пытался завоёвывать сердца всех красавиц подряд, не отдавая себе отчёта в том, зачем он это делает.

Стихи сами возникали неизвестно откуда, а когда он успокаивался, они стихали и исчезали, словно удаляющаяся от берега волна…

Сколько раз я себе постоянно твердил,

Не влюбляйся, не мучайся, нет больше сил

Изнывать от любви, постоянно страдая,

С этой мыслью ложиться, и с ней же вставая

Безнадёжно вздыхать – боль вином утоляя.

Отурок и в поэзии не хотел подчиняться сложившимся правила, законам и традициям. Он считал, что более совершенное и красивое созвучие в стихах происходит при рифмовке пяти строчек.

Кабинет главного хранителя Музея освещался одними аквариумными подсветками и светящимися декоративными, миниатюрными фонтанчиками. Глубокая ночь. Одиночество. Бессонная, нескончаемая ночь. И, снова эти поэтические строки, появляющиеся неизвестно откуда, исчезающие в никуда…

Одиночество глыбой гранитной гнетёт!

Захлебнулся закат ярким светом кармина.

Снова ночь чёрной тенью по небу плывёт…

Горизонт полосою блеснул нестерпимо!

Свет за шторой в окне меня в гости зовёт.

«Всё-таки в своём ли он уме? – рассуждал Отурок сам с собой. – Вероятнее всего, в своём! Но при чём тут картина этого мальчишки?»

Не понимая, что он делает, Отурок включил контрольную сигнализацию, и Музей наполнился оглушительным рёвом сирен, завыванием тревожных сигналом, миганием сотен электрических лампочек, воем доносящимся, будто из преисподней…

Когда в кабинет Отурка ворвались охранники с испуганными лицами, Отурок, улыбаясь, произнёс:

– Молодцы! Хорошо несёте службу!

– В чём дело, господин Отурок что всё это значит? Что произошло?

– Принесите мне картину из мастерской Фединга, которая висит над его столом! Да, поживее!

Охранники переглянулись, не понимая, что это происходит с Главным хранителем Музея, но спрашивать ничего не стали, опасаясь его ярости и гнева, и молниеносно бросились выполнять его команду.

ГЛАВА 6

Тайное – всегда становится явным.