Ёперный театр

Мы с Денисом зажали рты, чтобы наш смех не слышали зрители.

Дикий, добравшийся практически до края кулисы, уперевшись в ноги завмонта, развернулся и, расталкивая мачты, пополз в другую сторону. Мы с Денисом бились в конвульсиях от смеха. Поняв, что нам уже нечего терять, Дикого догнали ещё две «волны». С горловыми спазмами мы выбежали из-за кулис и закрылись в цехе.

Лёлик, по-детски улыбаясь, поинтересовался: – Вы, что там натворили?

– Сейчас Жир придёт перхотью трясти, – предупредил Дикий.

Раздался стук в дверь. Михалыч открыл и увидел перед собой финна, который до спектакля участвовал в дележе, за его спиной трясся завмонт.

– Mita helvettia annat itsesi tehda?

– Итсеси? Михалыч, а что это такое он сказал? – напрягся Лёлик.

– По-нашему ругается…

– У нас за такие слова… Хе-хе… Можно и ответить, – прибавил Джон Бор.

Из-под стола Михалыч достал бутылку налил в стакан водку и протянул финну.

– Herzlich wellkommen in Russland!

– Вы что творите, черти?! – прикрикнул завмонт.

Финн побагровел, с изумлением осмотрел исписанные стены цеха, топнул ногой и выбежал прочь.

Наш план сработал. После этого громкого скандала монтировщикам,  задействованным в арендные мероприятия, всё-таки стали платить. Мы, в свою очередь, продавали дирекции железную дисциплину. За несколько лет был лишь один сбой в договорённости, когда Бору что-то не заплатили, он на весь театр требовал денег. Китайцы, привезённые на балет «Лебединое озеро», смогли насладиться символом путча 1991 года во всех революционных оттенках.

 Какого чёрта вы себе позволяете?

 Добро пожаловать в Россию.

V

Когда после спектакля я оставался в опустевшем театре, у меня возникало ощущение нечеловеческого присутствия. Особенно когда на лифте спускался в подвал, в одно из хранилищ негабаритных декораций. Под тусклыми арочными сводами стояли вдоль стен бронзовые шандалы, фигуры статуй, накрытые тканью, надгробия балета «Жизель», с перекошенными крестами.

Чёрные мешки с кулисами лежали в ряд на деревянных пряслах. В тёмном тупике хранилища всегда была приоткрыта дверь в соседнее помещение. Там хранились мягкие декорации от неходовых спектаклей, некоторым из них было более ста лет. От них веяло затхлостью. Мешки были подписаны, как-то я подсветил фонариком и увидел на тюке надпись «Фра-Дьяволо». Театральные кулуары мне напоминали фильм «Интервью с вампиром».