Суета сует

В конце рабочего дня она приводила счастливчика к себе домой, оставляла жить на обильных харчах несколько дней, самое большее на неделю, после чего бесцеремонно выбрасывала выжатого, покачивающегося на дрожащих ногах, словно ощипанный петух, отверженного любовника в сопровождении мятой трехрублевки для поддержания тонуса на ближайшее время. В тот же день Анюта вылавливала у дверей столовой новую жертву.

Никита продолжил свой рассказ, обмахиваясь соломенной шляпой как веером.

– Анюта, завидев коробку в моих руках, необычайно живо заинтересовалась содержанием.

– Покажи товар, – сказала повариха неожиданно требовательным голосом.

– С каких пор ты антиквариатом интересуешься?

– Мне подарочек требуется особенный, чтобы впечатление произвести. Жорик мой, он из интеллигентов, умный жуть, как начинает говорить, ни хрена не понятно, матюгается словами иностранными, по квартире расхаживает в трусах, но при галстуке поверх майки, на вид дохляк, зато в постели, словно верблюд в пустыне, имеет меня сутками без еды и воды.

Круглые глаза Анюты покрылись дымовой завесой, прямо как при корабельном маневре. Плотоядная медуза пухлыми пальцами схватила меня за рукав.

– Боюсь, Никита, бросит он меня, втюрилась я, дура такая, в профессора. День рождения у Жорика завтра, поэтому мне подарок нужен особенный, не дешевка какая-нибудь.

– Ей-богу, не могу, Анюта, я уже обещал часы одному клиенту, между нами говоря, скупердяй жуткий, словно Плюшкин, торгуется за каждую копейку.

– Ты меня не первый день знаешь. За ценой не постою, говори сколько…

Я закатил глаза, словно дилемма передо мной не меньше чем открытие новой звезды. В общем, повариха уплатила, не торгуясь, триста рублей.

В машине воцарилась тишина, каждый из пассажиров переваривал в уме заработок.

– Неплохой навар, – заключил Станислав, – непонятно, с чего вдруг она так раскошелилась.

Никита широко улыбнулся и нахлобучил шляпу на голову.

– Ларчик просто открывается. За день до нашей встречи, пока Анюта варила борщи, я поймал этого самого Жорика, чистой воды проходимец с видом ученого из института сортирных дел, сунул верблюду поллитровку и червонец для укрепления знаний по «Капиталу».

В Ленинград троица приехала под вечер, заночевали в гостинице, а с утра пораньше отправились по оговоренному адресу.