Наблюдатель

– Горьковское шоссе, – произнес незнакомец, и Мочульский впервые заметил, как эта несуразная внешность и зловоние дисгармонирует с тихим, но четким голосом. Такие голоса он слышал в Павловской обители и в одной еврейской школе, в которой подрабатывал пять лет назад. Взгляд, однако, перечеркивал все эти странные ассоциации. Этот взгляд он знал лучше голоса. Такой взгляд он видел в зеркале, после «вспышек». Мертвые зоны сознания.

Страшное лезвие вновь возникло перед глазами.

– Это произошло случайно… Не по моей вине… – проговорил Мочульский словно против собственной воли.

– Что-о?

– Я был пьян. Нет…

Лицо бомжа изменилось. И без того худое, оно стало удлиняться. Челюсть опустилась, глаза увеличились в размерах, но ненадолго – он быстро взял себя в руки.

– Что ты сделал с ней? – спросил он, и на лице Мочульского отразилось искреннее удивление.

– Что? С кем?

– Что ты сделал с ней? – повторил незнакомец громче и по дрогнувшему голосу, Мочульский понял, что в конце туннеля забрезжил свет.

– С кем – с ней?

Годы тренерской работы прошли не зря – пока сознание пребывало в смятении, голос, зазвучал ровно, словно работал автономно. Еще немного искреннего недоумения и немного напускного страха.

Продолжая пристально следить за Мочульским, незнакомец достал что-то из заднего кармана, и развернул перед его лицом изрядно помятую фотографию девушки с золотистыми кудрявыми волосами.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – выдохнул Мочульский, – ничего с ней и вообще с кем-то я сделать не мог.

Незнакомец выглядел озадаченным. Определенно настал его черед терять уверенность.

– Ты сказал…

– Исключено, – отмел Мочульский, – я стукнул машину возле «Бахетле» на Горьковском, было дело. Правда было оно весной, но никаких девушек я не трогал и трогать не мог, – продолжал Мочульский, наклоняясь к порезанной ноге, – уж кто-кто, но чтобы Мочульский обидел женщину – это исключено. Это подтвердят все, кто меня знает. Ты… сильно порезал мне ногу…

– Посмотри на меня.

Мочульский разогнулся и с удивлением обнаружил, что одержимость в немигающем взгляде исчезла. Но то, что пришло ей на смену казалось еще ужаснее.

Эпизод 15

Японская еда и полицейский «Кольт». Отличное завершение дня. Спасительные мысли крутились в голове с утра, помогая отвлечься. Роллы, выстроенные аккуратными рядами на деревянных подставках, дымящиеся гёдза, и тающие димсамы на листьях бамбука.