Наблюдатель

За его спиной стоял самый жуткий полицейский из всех, которых ему приходилось видеть. Огромный толстяк с белыми волосами, кудрявость которых не могла скрыть даже короткая стрижка. Гладкое, как у младенца, лицо цвета вареной колбасы и фигура, напоминавшая гигантского амура.

Вите хотелось оправдаться – ведь он всего лишь студент, но амур пресекал любые попытки говорить «не по делу». Крохотные поросячьи глазки под изогнутыми бровями гневно сверлили его тощую фигуру. Умопомрачительный внешний вид венчал голос: жуткий и невероятно пронзительный фальцет оперного певца с недостижимым для мужчины тембром.

Майор Самсонов стоял так близко, что Витя чувствовал запах стирального порошка с ароматом сирени. Безупречно выглаженная ткань небесно-голубого цвета туго обтягивала огромный живот. Витя боялся злить полицейского, но он понятия не имел, как этого избежать, ибо все, что он делал или не делал, полицейскому решительно не нравилось.

– Извините… я не программист, – робко сказал Витя, когда на экране вновь возникло error, – я студент… Мне нужно время, чтобы разобраться

– Всем трудно, – вонзилось шило, и полицейский еще на сантиметр приблизился к нему, – мне трудно, но я стою, как видите, хотя мне жмут ботинки и на улице жара. И я поверил бы вам, – возвысил он голос, – в части поиска причин для оправдания собственной лени, если бы не знал, кто вы такой.

Это казалось невероятным, но фальцет перешел на более высокую ноту.

– Я не понимаю…

– Обычное преступление! – взлетел к мрачному потолку тенор и разнесся по комнате. – Но менее тяжелое, чем то, которое вы совершаете. Вы не просто некомпетентны, вы наслаждаетесь вредом, который наносите.

Полицейский устремил похожий на сосиску палец в лицо Виктору.

– Я скажу, кто вы, – сказал он, наклонившись, так что Витя с удивлением ощутил тонкий аромат туалетной воды.

Пендраковский смотрел в пол, не пытаясь скрывать охватившего его страха.

Майор Самсонов, очевидно, привыкший к такой реакции, не обращал на это внимания. Его фальцет сменился свистящим полушепотом.

– Вы можете называть себя кем угодно, – продолжил он, склонив над ним необъятный торс, – но не пытайтесь обманывать. Вы преступник. Причем талантливый преступник, от природы. Но не тот, которого уважают другие преступники. Вы преступник самой жалкой категории.