Наблюдатель

Путь, отразившийся в затравленном взгляде, был неизменным, и этот путь он узнал, ибо прошел его сам. Из золотого тумана выступили очертания автоцентра, старик потянул ноздрями раскаленный воздух и убрал телефон в карман.

Эпизод 7

Многое в жизни он совершал, доверяя интуиции, – в отличие от разума, с которым, по словам брата, у него были проблемы, интуиция чаще подсказывала верные решения.

Вот только в случае со стариком, она, похоже, дала сбой.

Разглядывая пластмассовую тарелку, привинченную к стойке, Игорь ощущал, как растет желание засунуть руку в окошко и схватить ее за горло.

«Это просто усталость, – подумал он, – просто дьявольская усталость… И жара».

Он не спал почти двое суток.

Когда плотная рука, стиснутая на запястье тонким браслетом, наконец, выложила перед ним стопку грязных купюр и проездной билет «90 минут», он успел дважды реализовать свое желание в голове.

Игорь протянул руку и замер.

Свежая струйка пота пересекла поясницу. Справа, возле самого уха, настойчиво гудел шмель. Ему казалось, он даже ощущает колебания воздуха, производимые крошечными крыльями. Только в моменты срабатывания радара все вокруг так замедляется, и мир становится до такой степени отчетливым и детализированным. Забавный эффект.

– Берите, – раздалось из окошка.

Злость мгновенно растаяла, пришло время страху – липкому, как пот, смешанный с соком маракуйи.

Ничего особенного, подумал он. Надо просто повернуть голову и убедиться в этом.

Но что-то мешало.

Машина с синей полосой на белом фоне. Исчезнув из правого угла обзора, она никак не появлялась в левом.

– Берите! – повторила она громче.

Ему захотелось сказать что-нибудь резкое – чтобы она заткнулась, например. Теперь он хорошо видел ее толстое лицо за стеклом. Кажется, она сильно страдала от жары.

– Подскажите… – во рту пересохло, и он едва услышал собственный голос, – подскажите, какой автобус идет до метро?

– Этот идет! – бросила она, снова исчезая во мраке.

Игорь облизнул пересохшие губы и не сдвинулся с места. Стекло над окошком заполнило отражение длинного сочлененного автобуса, неслышно подплывшего и закрывшего собою проспект. Не оборачиваясь, он шагнул в надвинувшуюся тень, развернулся и побежал, шатаясь, словно пьяный.

Салон оказался абсолютно пустым.