Рыцарь-разбойник

– Спрашиваю вас, как предпочитаете умереть: с проколотым брюхом, с перерезанным горлом или с разбитой головой?

– Я даже не знаю, господин, – вздохнул увалень.

– Ладно, я сам выберу, – пообещал Волков и приказал: – Хилли! Возьми этого человека и проследи, чтобы он дошел до Эшбахта и чтобы ноги его не были в крови.

– Прослежу, господин, – пообещал молодой сержант.

– А вы, увалень, имейте в виду, что у сержантов на редкость дурной характер, особенно когда дело касается новобранцев и дезертиров, – ухмылялся кавалер.

Здоровяк, разинув рот, смотрел на Волкова со страхом.

– Пойдем! – Хилли схватил растерянного парня за рукав и поволок к своим солдатам.

– С вас талер, – сказал Волков его брату, когда увалень, подгоняемый сержантом, ушел.

Гроссшвулле сразу достал монету, словно приготовил ее заранее. Протянул серебро кавалеру, но тот даже не потрудился взять деньги. Деньги забрал брат Семион. А Гроссшвулле еще кланялся за это и благодарил Волкова. А когда он ушел, монах, вертя монету перед носом, произнес:

– Вот так вот: сначала вы работали на славу, кавалер, теперь слава работает на вас.

Может, он и прав, но сейчас Волкову было плевать и на славу, и на монету. Сейчас он думал только о Брунхильде.

* * *

Долго Агнес не раздумывала. На запад ехать было нельзя: там Ференбург, Вильбург и Хоккенхайм. Ни один их этих городов она посещать не хотела.

– Игнатий, ты был в Эксонии?

– Конечно, госпожа, – отвечал кучер, поправляя сбрую на лошади.

– Говорят, там много серебра.

– Это точно, госпожа, даже у тамошних хамов серебра больше, чем у хамов здешних, уж не говоря про господ.

– Говорят, это из-за серебряных рудников, что имеются там в избытке.

– Говорят, в тех краях их поистине немало, – соглашался конюх, открывая для нее дверь кареты и откидывая ступеньку.

– Ну что ж, значит, туда и поедем! – Агнес взглянула на служанок: – Ута, Зельда, у вас все готово?

– Да, госпожа, – сказала Ута, – все, что вы велели, сложено.

– У меня все готово, – сказала кухарка. – На день еды хватит.

– Ну, тогда поехали! – Агнес передала шкатулку конюху, оперлась на его руку и влезла в карету. А после забрала драгоценный ларец и положила себе на колени. Дождалась, когда Ута и Зельда влезут за ней, и уже тогда крикнула: – Трогай!

* * *

Городом Штраубинг звался напрасно. Захолустье, глушь. Кроме ратуши да кирхи нет ничего.