Рейд

И вдруг зашелестели колёса, инерция качнула его вперёд, бронетранспортёр встал. Сразу, сзади его догнала пелена мелкой пыли. Саблин натянул респиратор.

И секунды не прошло, как остановились, а со второго БТРа уже кричат:

– Аким, чего встали-то? Приехали?

– Сейчас, – кричит Саблин в ответ и стучит прикладом по броне. – Вася, чего стоим?

– Пост, – орёт водитель из кабины через открытый люк.

– Пост, – кричит Саблин назад в пыль.

– Сотника на пост просят, – орёт мехвод Вася из БТРа.

– Сотника на пост, – кричит Саблин назад.

«Сотника на пост, – отзываются дальше, и ещё дальше, и ещё, – сотника на пост».

А из темноты в свет фар выходит солдат в пыльнике, с винтовкой, в шлеме, открыто подходит к БТРу и говорит:

– Товарищи сапёры, у вас сигаретки не будет, второй караул без сигарет.

Солдат молодой вроде совсем, и Юра ему отвечает с брони:

– А где ты, балда, тут сапёров увидал?

– А, так вы казаки, – солдат приглядывается к эмблеме на броне, – товарищи казаки, дайте сигаретку.

– А где ты, балда, тут казаков увидел, – кричит Зайцев.

Все на броне смеются, солдат стоит растерянный, светит фонариком на броню, а там и вправду две эмблемы казачья и саперная, смотрит молодой солдат на них и не понимает, с кем говорит.

Юра лезет в карман пыльника достаёт смятую, почти пустую пачку сигарет, протягивает её солдату:

– На, и запомни, мы не просто казаки, пластуны мы.

– Спасибо, пластуны, – говорит солдат, заглядывает в пачку, – что, все мне?

– Бери-кури, до боя не помри, – говорит Юра.

Все опять смеются. Юрка балагур.

– Зря, Юрка, ты его балуешь, – говорит старый казак-урядник Носов.

У Носова это двадцатый призыв, он всё знает.

– Сигареты у него офицер отобрал, чтобы в карауле не курил.

– Да ладно, пусть покурит, – говорит Юра.

Тут из клубов оседающей пыли в свет фар выходит подсотник Колышев. Идёт, разминая шею и плечи на ходу, подходит к солдату.

И вдруг далеко на юго-западе небо осветил всполох. Яркий. А потом ещё один.

– Двести десятые, – говорит Зайцев, с каким то неопытным злорадством.

Все смотрят в ту сторону.

Все на броне знают, что это значит. Так при взрыве освещают небо тяжёлые двухсот десятимиллиметровые снаряды.

– Они, «чемоданы». Век бы их не слышать. – Говорит Юра, он встал на броне, смотрит на юго-запад, туда, где всполох за всполохом взрывы освещает небо.