Рейд

Тут он был крепкий, девка-китаянка, коверкая слова, приняла заказ, ушла, покачивая плоским задом под короткой юбкой. Юра смотрел ей       в след.

– Чего ты там выглядываешь? – Спросил у него Аким. – Понравилась что ли?

– Да ну, у меня такие же на сушилке, десять штук. Плоские все, она кость, – Юра машет рукой и чуть наклоняется к Саблину, говорит заговорщицки. – Вот Юнь, она хороша.

Девица, о которой он говорит, стоит за прилавком, она буфетчица, тут за старшую, когда хозяина нет. Юнь высока для китаянок, носит всегда штаны в обтяжку.

У неё хороший крепкий зад и на удивление длинные для китаянки ноги, заметна грудь под майкой. Волосы забраны в пучок на затылке, и лицо тонкой азиатской красоты. Она тут уже лет десять работает, говорит без акцента. Умная.

Акиму она тоже нравится, впрочем, она всем нравится. Многие казаки как пропустят пару стопок, идут к прилавку поговорить с ней. Поговорить с ней можно, а договориться нет. Для этого в чайной десяток мелких и неказистых китаянок есть.

Нет, и среди них есть ничего себе, интересные, но с Юнь не сравнится никто.

– Да, – соглашается Аким, поглядев на красавицу за прилавком, – хороша.

– Ивлев пьяный был, говорил, что уговорил её, – шепчет Юра.

– Брешет, – не верит Аким.

– Говорит, что за рубль согласилась к нему на выгон приехать на ночь.

– За рубль? – Тут Саблин уже не был так уверен, что Ивлев врёт.

– Может, поговорим с ней, может, согласиться? – Продолжает Червоненко.

Аким смотри на Юру и взгляд его так и говорит: ополоумел ты, Червоненко? Рубль серебра! Да Акиму месяц из болота не вылезать, таскать рыбу с утра до ночи за рубль!

– Так вдвоём рубль предложим, по пол рубля не так жалко, – поясняет Червоненко.

Аким смотрит то на него, то на Юнь, то они оба на неё смотрят. Она ловит их взгляды, улыбается им. Как-то всё неловко выходит.

– Нет, – наконец произносит Саблин, всё это конечно интересно, и деньга у него в загашнике имелась припрятанная, но нет. Дорого, и это ещё не главное, главное – ещё и до Насти могло всё дойти, в станице разве что, от кого-то скроешь? Он даже представить не мог, что бы было? – Нет.

Дорого.

– Не боец, – разочарованно говорит Юра и машет на друга рукой, берёт фаянсовую чашку.

– У меня Настя не хуже, – отвечает Аким и тоже берёт свою.

– Это да, с этим не поспоришь, Настя твоя хороша, – соглашается Червоненко, – ну тогда за Настю.

Они чокаются, выпивают и расходятся по домам.