Рейд

– Товарищ Червоненко,– важно говорит Вася, – боекомплект до места боевых действий доставит вам геройский экипаж второго БТРа нашей сотни, которым командует мой друг, казак Иван Бусыгин. – И уже серьёзно говорит мехвод. – Разбирайте воду и начинайте перегружать боекомплект – приказ Колышева. Скоро пойдете, казаки.

– Ну вот, а вы боялись, что до утра не начнём, – говорит урядник Носов, поднимаясь с пыльного холмика, и кричит. – Четвёртый взвод, давайте, хлопцы, перегрузим боекомплект во второй БТР.

Вот так обычно всё и начинается, казаки стали доставать ящики с патронами и гранатами, таскать их с одного борта на другой, Бусыгин вылез, отворил бронированные двери своего БТРа, помогал ставить, а мимо их колоны всё сновали грузовики, поднимая тучи пыли.

– Аким, слышишь? – Кто-то из казаков толкает его локтем. – Тебя.

Он, вроде, и не спал, просто, как в другом месте был, вроде бы всё слышал, а вроде бы и не знает, что тут произошло.

– Слышишь, Аким, так ты согласен или нет?

– Что? – Спрашивает Саблин.

– Вот ты чудной человек, – удивляется урядник, – ты что, не слыхал, общество тебя выбирает на четвёртый «дюраль». Идёшь охотником в рейд?

– А, так-то конечно, – Аким встает, снимает фуражку, кланяется, – спасибо обществу за доверие. Иду. Конечно, иду.

– А другом кого в лодку себе возьмёшь? – Спрашивает есаул.

– Так это всем известно, кого он возьмёт, – кричит Галкин, сосед Акима, казак из первой сотни.

– Ну вот, – говорит Саблин, указывая на Юру, который сидит рядом. – Червоненко себе в «дюраль» беру вторым номером.

– Кто б сомневался, – галдят беззлобно казаки.

– А чего, – как бы оправдывался Аким, – он же минёр хороший.

Тут хохот сотряс чайную, даже Николай Николаевич смеялся, поглаживая усы, и есаул, и подъесаул Щавель – все смеялись. В чайной аж ложки в стаканах дрожали.

И как только хохот начал утихать, кто-то из казаков кричал ему:

– А ты, Аким, здесь плохих минёров видел? Укажи пальцем на того, кто плохой.

– Просто Юрка средь нас лучший, – кричит на всю чайную Бельских, прапорщик из третьей сотни.

– Сядь ты, – шипит на него Юра, дёргая за китель, – не позорь меня, балда.

Снова хохот. Саблин понял свою оплошность, тоже смеялся со всеми. Все, кто тут был, ну, за исключением есаула, пришедшего из линейного казачьего полка, все были пластуны.