Нечто из Рютте

К харчевне он подъехал уже трезвый, и под фонарем харчевни увидел Ёгана.

– А я жду вас, жду, – обрадовался тот.

– Я ору на всю деревню.

– Не слыхал.

– Конь где?

– Так на привязи он, вон.

– А ты как сюда попал?

– Так этот дьявол меня скинул, я за вами побежал.

– За нами? – Солдат смотрел на него с непониманием. – Я на окраине деревни орал тебе, аж охрип. Как ты пеший вперед меня здесь оказался?

– Так не знаю, за вами бежал. Прибежал, а вас нету. Потом конь мой прибежал, потом вы приехали. Я и не слышал, кто, где орет.

– Ясно, – сказал солдат, спрыгнул с коня и стал каблуком стучать в дверь. – Хозяин, отворяй.

– Идите с Богом, – кто-то крикнул из-за двери. – Лечь уже негде.

– Отворяйте, дьяволы, а то запалю хибару, – орал солдат, ещё сильнее стуча каблуком в дверь.

Наконец, кто-то отпер засовы и открыл дверь. На пороге стоял хозяин с лампой и его батрак с топором.

– Ах, это вы, – облегченно вздохнул хозяин и жестом пригласил войти.

– Завтра на заре я съезжаю, – сказал солдат, переступая через спящих на полу постояльцев.

– Слушаюсь, слушаюсь, – кивал хозяин.

– Ёган, – продолжал Волков, – проследи, что бы покормил и напоил, и почисть всех лошадок наших. Как почистишь – начинай собирать вещи. На заре поедем.

– То есть не поспать мне, – вздохнул Ёган.

– Потом выспишься.

Трактирщик, его батрак и Ёган пошли на конюшню, а Волков двинулся к своим покоям и прямо у лестницы увидел Хильду. Она только что проснулась, была простоволоса, в нижней рубахе и с лампой в руке.

– Вы прямо как разбойник, всех всполошили да напугали, – недовольно произнесла девушка.

Солдат залез в кошель, достал оттуда две монеты по пять крейцеров, протянул ей.

– Чего это? – Спросила девица глядя на монеты.

– Десять крейцеров. Придешь ко мне?

– Прям разбежалась.

– Я на заре уеду. Упустишь деньги.

Он протягивал ей монеты, девушка лампой осветила их стояла в нерешительности. Не брала.

– Ну, берёшь? – Солдат ждал, не убирая денег.

– Тихо вы, – прошептала девица, огляделась, и, забирая монеты, произнесла. – Папаша ляжет, так приду.

Ёган еще гремел чем-то на конюшне, когда почти беззвучно Брунхильда поднялась по лестнице в покои солдата. Осветила их лампой, огляделась, стеснялась, стояла, как будто с духом собиралась. Солдат уже лежал в кровати. Девушка заметно волновалась, встала в двух шагах от кровати, но к ней не подходил:

– Ну что встала? Сюда иди.