Мощи святого Леопольда

– Тебе и понимать не нужно, сказал тебе не ложиться спать, вот и не ложись, – раздражённо сказал солдат.

– Так не лягу, – обещал Фриц Ламме по кличке Сыч.

Солдат видел, что он явно недоволен. Насупился. Но ничего больше говорить ему не стал.

Они вскоре поднялись к себе в покои, монах и Ёган уже были там, валялись на тюфяках, но никто не спал, монах читал вслух книгу, Ёган слушал. Солдат, не раздеваясь, завалился на кровать. Перина тут была хуже, чем у барона Рютте.

Но долго сравнивать перины ему не пришлось, вскоре в дверь поскреблись.

То была Агнес:

– Нарядилась вся, пошла. Свистел он, – сообщила она шёпотом.

– Ну, и мы пойдём, – сказал солдат, – монах, ты тут останься с Агнес.

Он, Ёган и Сыч спустились вниз, в трактир. Там было уже немноголюдно, и за одним из столов сидели они: Брунхильда – хороша, как никогда, – и юноша лет семнадцати из богатой, по его виду, семьи. Перед ними стояли высокие бокалы из стекла с вином.

Брунхильда, как увидала солдата с его людьми, окаменела лицом, рот разинула, сидела ни жива ни мертва.

Волков, Ёган и Сыч встали рядом со столом, за которым они сидели. Юноша, оценив ситуацию, храбро встал, так они постояли чуть?чуть, разглядывали друг друга, Ёган с усмешкой, Сыч с откровенной ненавистью, а солдат просто прикидывал, кто этот малец. А юноша храбрился, конечно, но страх до конца скрыть не мог, тем более что девушка тянула его за руку и шептала:

– Господин, не грубите ему, не думайте даже грубить.

И он не выдержал и срывающимся голосом, чуть не фальцетом, крикнул:

– Что вам от нас нужно, добрые господа?

– Да ничего не нужно нам от тебя, зарежем тебя и всех делов?то, – мрачно сказал Сыч и взялся за рукоять кинжала, что носил на поясе.

– Да за что же? – удивился ноша.

– А чтобы женщин наших не касался, отродье чёртово, – Сыч был настроен решительно.

Волков жестом велел ему замолчать и спросил у мальчишки:

– Кто таков?

– Удо Бродерханс, я сын выборного корпорала городских пекарей.

– Значит, невелика шишка, – заметил Сыч, – режем ему горло да в канаву с падалью, тут недалеко есть такая.

– Помолчи, – приказал ему солдат. – А что ты делаешь, Удо Бродерханс, с этой женщиной здесь в столь поздний час?

– Я? – спросил юноша, не находя ответа.

– Да, ты, – подтвердил Ёган ехидно, – или тут ещё кто есть, что с ней винишко распивал да ляжку ей гладил?

– Я… я…, – не находил, что сказать, юноша.