Мощи святого Леопольда

– Да не пугай ты их, чёртов головорез, – серьёзно сказал Скарафаджо, – у честных людей от твоих шуток живот скрутить может, за стол их лучше позови, они не знаю даже, когда ели.

– Садитесь, господа бюргеры, – Волков жестом пригласил их. – Угощайтесь, иначе этот колченогий один всё сожрёт.

Глава 2

Двое пришедших скромно присели на лавки.

Роха хотел их представить:

– Это…, – начал он.

– Пусть сами скажут, – перебил его солдат.

Рыжий, длинный откашлялся, волновался заметно, и сказал:

– Яков Рудермаер, кузнец оружейных дел и столяр.

– По тебе не скажешь, что ты оружейник, – заметил Волков, разглядывая его. – Ты местный?

Оружейники всегда и везде народ зажиточный. А этот был не так, чтобы…

– Нет, я из Вильбурга.

– А что в Вильбурге не сиделось, там оружейники не бедствуют.

– Я из подмастерья вышел, стал мастером, хотел свою мастерскую ставить, а цеховые старшины запросили двести талеров.

– Ясно, ты, понятно, отказался платить.

– Не отказывался я, просил на десять лет, а они сказали: пять и точка.

– Ну, а тебя откуда выперли? – спросил солдат у второго незнакомца.

– Меня зовут Винченцо Пилески, – заговорил второй, постоянно моргая карими глазами.

– Из Фризии? – уточнил Волков.

– Да, а откуда вы знаете? – удивился Виченцо.

– Дурья ты башка, – сказал Скарафаджо, – я ж вам говорил, что мы с господином Фолькофом там воевали.

– Ну, а тебя что сюда привело?

– Ну, я повздорил с отцом невесты, – невесело сказал фризиец.

– Он четыре раза просил руки, папаша, аптекарь, считал, что он ей не ровня, отказывал. Последний раз начал его бить, парень не стерпел и надавал отцу невесты тумаков. Братья невесты обещали его прирезать, – рассказал Скарафаджо.

– Да, – сказал Виченцо Пилески.

– Значит, за пару тумаков папаше сынки пообещали прирезать?

– Да, – опять кивнул Виченцо.

– Он бил его поленом, старик две недели валялся, – добавил Роха.

– Да, – снова кивал фризиец.

– Ну, ясно, – сказал солдат невесело, – если мне нужно будет кого-то облаять или отлупить поленом, я дам вам знать. А теперь ешьте, добрые люди.

Он хотел встать, но Роха поймал его за рукав.

– Да стой ты, Фолькоф, мы тебе сейчас всё расскажем.