Вассал и господин

Едва он хорошенько разглядел дорогу на юг, что вела к Эшбахту и его мечте, оказалось, что это жалкая нитка, две почти заросшие колеи от колес мужицких телег, что шли мимо бесконечных невысоких холмов, заросших жестким и корявым кустарником.

Вниз – вверх, вниз – вверх, и так до бесконечности.

– Весной тут в низинах вода стоит? – хмуро спросил Волков у землемера Куртца, разглядывая окрестности.

– И осенью стоит. Весной от паводка, если снег ляжет, а осенью от дождей.

– Тут, наверное, на телеге не проехать?

– Только верхом, – подтвердил землемер.

– И как же мужики урожай вывозят? – кисло спрашивал кавалер, не очень-то надеясь на ответ.

– То мне не ведомо, – отвечал Куртц. Внезапно он поднял руку и указал на восток. – Может, по реке, вон она, Марта, начинается. Тут ее истоки.

С холма открылся вид на реку, в проплешине меж холмов и кустов, в лучах восходящего солнца блеснула вода. Не река, а ручей еще, десять шагов, не шире.

– Марта! – воскликнул Брюнхвальд. – Вот как она начинается, а в Хоккенхайме так широка, что в утренней дымке другого берега не рассмотреть. А тут ручей ручьем.

– Кавалер, – произнес землемер, указывая вперед свободной рукой, потому что в другой он уже держал карту, – видите тот холм?

– Да, – буркнул Волков. – Прекрасный холм.

Холм как холм, разве что выше всех других, дорога его обегала слева. Ничего особенного.

– Там, где он кончается, – Куртц прочертил на карте линию пальцем, – там начинается ваша земля.

Вот она, оказывается, какая, его земля. Бурьян, репей в низинах да унылые холмы, заросшие барбарисом, козьей ивой и шиповником. Да и кусты-то чахлые, за исключением ореха, тот рос высокий. Кроме него только лопухи вокруг хороши. А на срезах холмов земля виднеется, вся желтая или красная.

Волков тем временем объехал холм, реку ему видно уже не было, да и пропало у него желание смотреть. Он позвал Ёгана.

– Ну, видишь, что за земля вокруг?

– Дрянь земля, – беззаботно отвечал тот. – Суглинок поганый.

– Суглинок, – мрачно повторил Волков, озираясь. – Ни пахоты, ни лугов, ни покосов. Бурьян да орешник.

Говорил так, словно это Ёган виноват. Словно этот он ему лен даровал.

– Холмы есть, – неожиданно сказал тот, – трава под кустами есть. Мало-мало, а есть, козы прокормятся, а может, и коровы где поедят.