Вассал и господин

– Я… У меня… – начал мямлить книготорговец.

А она улыбалась ему в лицо и видела то, что любила видеть в глазах других: она увидала в его глазах растерянность, а за нею и страх. Да. Это был он. Страх! Она уже научилась чувствовать его, распознавать, слышать его в едва уловимом дрожании голоса человека и даже ощущать его запах. Запах страха. Она недавно поняла, что страх пахнет мочой и крысами. И этот запах как-то вдруг для нее стал приятен. Он так приятно щекотал ей ноздри. От него раздувались легкие, кровь приливала к голове и давала ощущение странной силы.

Так, наверное, чужой страх чувствуют кошки, которых она стала почему-то любить совсем недавно. Так же как кошки наслаждаются страхом птиц или мышей, она стала наслаждаться страхом людей, ощущая чужой страх не иначе как собственную силу. Вот и теперь она видела, как страх рождается в сердце этого старого человека, и решила разжечь его еще сильнее.

– Отвечай мне, глупый человек, есть ли у тебя книги, что надобно беречь от людских глаз? – с угрозой в голосе спросила девушка.

И в это мгновение чем-то внутри себя, и не разумом вовсе, даже не поняла, а почувствовала, что нужно добавить еще немного для усиления того, что растет в сердце этого глупого человека. Она приблизилась к нему и, как кошка, коротко и резко ударила его по щеке. Со шлепком, звонко. И взвизгнула прямо ему в лицо:

– Отвечай мне, есть ли черные книги у тебя?

Хотя ответ ей был не нужен, она и так знала, что хоть одна такая книга у него есть. Иначе он бы не боялся так.

Он дернулся от удара и словно ожил, сразу пошел в другой угол комнаты, там отпер маленькую дверь и скрылся на несколько секунд.

Астрид стояла как столб, не шевелясь, а Агнес показалось, что книготорговец может и опомниться, может людей или стражу кликнуть, а может и с палкой прийти. И что тогда ей делать? Она даже немного заволновалась. Но он уже вышел из каморки, неся перед собой большой фолиант. Глаза его, стеклянные от страха, на девушку даже смотреть не могли.

Он молча положил перед ней на другие книги этот фолиант и стал поодаль.

– Иоганус Тоттенхоф, – прочитала Агнес имя, что было в заглавии, – «Знание трав и растений, что растут в лесах, и полях, и на кладбищах. И создание микстур, настоев и зелий, что придают человеку сил и лишают его их».

Она перевернула первую страницу и чуть не обомлела: там, на гравюре, во весь лист был изображен человек, живот его был разрезан, и все его внутренности были разложены вокруг разверзнутого чрева.