Вассал и господин

Наденет не для красоты, а чтобы рука тяжелее была, чтобы брызги кровавые летели. Нужно проучить ее раз и навсегда. Чтобы впредь не думала эта корова дебелая, что кривиться она может от желаний госпожи, что мнение свое говорить может. Что может презирать волю господскую. Злоба белым огоньком загорелась в душе девушки, однако Агнес, хоть и была юна совсем, обладала сильным характером и тому огоньку могла дать жить, могла и погасить его, а могла лелеять его и холить, оберегать до нужного времени. И она сказал своей служанке просто:

– Напрасно ты перечишь.

Не я служанка тебе, а ты мне.

– Простите, госпожа, – ответила Астрид, но без должного раскаяния: сказала – словно отмахнулась.

Дура – без почтения ответила, без поклона или приседания. Еще и губы поджала. Что ж, белый огонек в душе девушки стал гореть еще ярче. Она только взглянула на служанку и переступила через высокий порог лавки, подобрав юбки.

Хоть и весна уже к концу клонилась, хоть и лампы горели по углам, но в старом доме было прохладно.

Торговец книгами Ганс Эгельман был уже немолод, кутался в меха и уютную шапочку с головы не снимал. Он был немало удивлен, когда в его лавку вошли две молодые женщины. По виду их он понял, что одна из них богата, и оттого пошел к ней навстречу среди груд книг, что лежали на столах. И кланялся еще издали.

Девушки тоже присели, как принято у благородных, но только из вежливости.

– Какого ангела я должен благодарить, что вижу таких прелестных созданий в своей лавке? – спросил Эгельман.

Девицы заулыбались, и та, что была в дорогом платье, отвечала:

– Зашла поглядеть книги, может, найду себе какую по вкусу.

– О, конечно, конечно, молодая госпожа, у меня много разных книг, что могут быть по вкусу молодым дамам, – заверил ее книготорговец. – Как хорошо, что молодым дамам нынче дозволено читать. Вот, прошу вас, соблаговолите пройти к этому столу. Тут у меня романы.

– Романы? – спросила Агнес, проходя к большому столу, что был завален разными книгами. – И о чем же они?

– Так о чем же могут быть романы, если не о любви прекрасных дам и доблестных рыцарей.

Или любви прекрасных дам и пажей, или трубадуров или менестрелей, что сладкими песнями разбудили неугасимый огонь любви в сердцах прекрасных дам, за что и поплатились от их мужей. Романов много и…

– И все это про любовь? – спросила Агнес с интересом.

– Да, да, – кивал книготорговец, и, наклонившись к ней, заговорщицки добавил: – у меня есть и пикантные романы.