Инквизитор. Божьим промыслом. Стремена и шпоры

– Ладно, пора мне, – барон похлопал по мешку с серебром, – деньги с собой бери, тут не оставляй, как разойдутся, я еще занесу.

– Экселенц? – Сыч вытаращил на него глаза. – Вы, что, уходите уже?

– Время уже за полночь, а у меня ещё дела. Не до утра же мне у тебя тут сидеть.

– У меня столько вопросов к вам, экселенц… Дело-то непростое.

Волков уже не слушал его, но решил всё ещё раз повторить:

– Не забудь: встанешь пораньше, поедешь купишь себе мула, позавтракаешь и поедешь на нём за чашей, торгуйся за неё как следует, торгаш – знатный сквалыга будет, сразу не уступит; а уже с нею поедешь в школу и там обо всём договоришься.

– Уж попробую не позабыть…, – сомневался, вздыхал и крестился Сыч. – Ну, дай-то Бог. Дай-то Бог.

А Волков сделал то, что делал очень редко – он протянул своему верному помощнику руку:

– У тебя всё должно получиться, Фриц Ламме.

– Да я уже понял, уж постараюсь, – отвечал Сыч, вставая и крепко пожимая руку господина. – А когда теперь встретимся?

– Завтра же в это время и приеду, жди меня, откроешь сам, чтобы хозяйка меня не видела.

***

Ночь-не ночь, а дела сами себя не сделают. И как всегда: в сытые и спокойные дни сон к нему мог не идти до полуночи, а тут – на тебе – и навалилась усталость, как раз когда время пришло действовать.

Приехал в казармы, а там, несмотря на ночь, веселье: прямо в караульной вино рекой, а за главного за большим столом восседал не кто иной, как полковник Игнасио Роха. С ним за столом пьянствовали ещё два ротмистра и один старый сержант Шеторд из Эшбахта, знакомый барону ещё по кампании против горцев. Все были изрядно пьяны и веселились от души. Ну, кроме сержанта, который, как увидал генерала, так сразу стал серьёзным, несмотря на хмель.

– О, господни генерал, – Роха встал с лавки и едва не повалился на пол, чудом устоял на своей деревяшке. Он радушно распахнул объятья. – Друг мой, давай выпьем, – он тут же обернулся к своим собутыльникам. – Скажу я вам, господа, что господин генерал… ого какой… не дурак выпить! Я его ещё молодым помню! Ох и проворен был наш генерал. Ох и проворен…

– Что ты несёшь, чёртов пьяница?! – разозлился на старого товарища генерал.