Инквизитор. Божьим промыслом. Стремена и шпоры

С чего бы вдруг такое усердие?

Подавая колет генералу, молодой человек произнёс:

– Прапорщик Брюнхвальд и второй ваш оруженосец ходят в местную фехтшуле, и я тоже желаю с ними. Но фон Готт говорит, что без вашего дозволения мне с ними идти нельзя, хотя я сам могу за себя заплатить.

– Они ходят туда для дела, – почти строго отвечал ему барон.

– И я хочу для дела, – тут Томас принёс в комнату кувшин с молоком и кофейник на подносе, так фон Флюген схватил с подноса чашу для кофе и кофейник, чашу поставил перед генералом и стал наливать в неё горячий кофе, – я тоже хочу учиться в той школе.

– Они там не для того, чтобы учиться, обучить вас смогут и многие сержанты и офицеры из наших людей. У нас много искусных бойцов. Прапорщик Брюнхвальд говорит, что наш капитан Нейман многим нос утрёт, и с мечом, и с алебардой, – и, видя, что молодой человек сразу после его отказа насупился, он добавил уже тише: – А господа ходят в школу для того, чтобы подружиться с молодыми горожанами.

– Ах вот как?! – фон Флюген сразу ожил. – Так я же прекрасно со всеми дружу. Да, спросите хоть у кого, я со всеми дружу, и с капитанами и ротмистрами.

– Нет…, – барон чуть подумал и покачал головой. – Вас будут задирать и оскорблять, вы не выдержите и схватитесь за меч. Убьёте или пораните кого-нибудь, и в городе бюргеры поднимут восстание против нас. Нет, нет…

– Господин генерал, – продолжал упрашивать юноша. – Я уже на военной службе привык к оскорблениям! Как только Хенрик меня ни обзывал: и болван, и дурак, и осёл, и лентяй, и ещё по-всякому, но я всё терплю.

И тут генералу пришла в голову одна мысль, он внимательно глядел на своего оруженосца, слушал его. И наконец произнёс:

– Хорошо, господин фон Флюген, я дозволю вам сходить с прапорщиком и фон Готтом в фехтовальную школу, но предупреждаю, что вы не должны поддаваться ни на вызовы, ни на оскорбления, даже ежели оскорблять будут вашу матушку или нашу Церковь.

– Так и будет, поверьте мне, господин генерал. Ни с кем драться не буду и ругаться не буду, – заверял его юноша. – И обязательно с кем-нибудь там подружусь.

– И не думайте, что вы будете там прохлаждаться целый день. Чтобы до обеда вернулись в казармы и занялись моими лошадьми.