Башмаки на флагах

– Очень на то надеюсь, – отвечал кавалер и тут же, беря новую жареную птичку, добавлял: – Ах, что у вас за повара, я попрошу по старой памяти святых отцов из инквизиции проверить их, уж не колдуны ли они.

Все за столом смеялись шутке. А те, кто шутку не расслышал, переспрашивали, про что она. Даже вечно серьезный фон Клаузевиц рассмеялся.

– Прошу вас, дорогой родственник, не налегайте на птицу, – умолял его купец, – у нас еще красная рыба будет, везли ее от холодного моря в бочках со льдом, вкус у нее изумительный, и лучшие лимоны к ней будут, и вино белое, а потом еще и барашек молодой, уже томится в камине на углях.

– Желаете умертвить меня едой, дорогой родственник? – смеялся Волков.

И опять все смеялись вместе с ним.

– Врагам не удалось убить меня ни железом, ни ядом, так вы меня ягненком собираетесь добить? – продолжал шутить кавалер.

Но купец его убивать не хотел. Посмеявшись со всеми, он снова тихо продолжил свой разговор:

– Уже все в городе говорят, что будет до ваших владений дорога, хоть граф тому противится и козни против строит.

– Что ж, пусть вступают, – сказал кавалер с видом безразличным, словно это все мало его заботило.

– Пусть-пусть вступают, – кивал господин Кёршнер, – но речь-то они ведут о дороге только до ваших владений. А дальше-то что? Весной и зимой дальше они как ездить думают? По глине да по воде лошадей надрывать?

«Уж не вы ли, мой дорогой родственник, хотите дорогу дальше, до пристани, строить?»

– Об этом я тоже думаю, – говорил кавалер.

– И правильно думаете, – продолжал Кёршнер. – Дорога хорошая, что в любое время года доступна будет, дело недешевое. Знаю я, что в средствах вы ограничены из-за войны. Ходят слухи, что собираете вы большую армию к лету.

Кавалер посмотрел на купца и ничего не сказал, как и бургомистру. Пусть думают что хотят. Кёршнер собирался уже продолжить, да тут к ним подошел лакей и поклонился.

– Ну, чего тебе? – раздраженно спросил его купец. – Не видишь, дурак, люди разговаривают. Говори, чего хочешь?

– К господину кавалеру фон Эшбахту монах прибыл, – сообщил лакей.

– Монах? Какой еще монах? – воскликнул купец. Ему этот монах был ох как некстати, он как раз такой серьезный разговор с гостем затеял.

– Монах от епископа, – сообщил лакей.

– От епископа? – Господин Кёршнер был уже более мягок.

– Да, от епископа. Спрашивает господина кавалера.