Плохая война

– Именно так, не послушались меня и кинулись в атаку, – ответил Гренер печально.

– А арбалетчики побежали, спрятались за колонну и рыцари налетели на пики? – догадался Волков.

– Да-да, так и было, хорошо, что горцы не успели перестроиться, – продолжал старый кавалерист.

– Сколько погибло кавалеров?

– Один, – сказал Роха. – Я видел на поле одного убитого.

– Один из молодых рыцарей, что приехал с господином бароном, погиб. Я же говорю, горцы не успели перестроиться и переложить пики на фланг, это и спасло кавалеров.

– А господа кавалеры рассеялись и собрать до конца сражения вы их уже не смогли?

Гренер кинул.

«Болваны. Безмозглое благородное спесивое дурачье, жизнь их ничему не учит, так и будут кидаться в драку без приказа и уходить с поля боя без разрешения. Нет, их время проходит, может быть, даже уже прошло».

Волков вздохнул и показал пустой кубок солдату, что стоял за его спиной, чтобы тот налил еще вина.

– Ну, что еще?

Роха покосился на Гренера – мол, спроси у него. Волков уставился на соседа.

– Еще… К сожалению, был ранен барон.

– Адольф Фридрих Баль, барон фон Дениц, был ранен в той атаке? – уточнил Волков.

– Да, – ответил Гренер. – Он заколол одного горца и сломал копье, отъехал и… поднял забрало.

– И ему в лицо попал арбалетный болт, – закончил за Гренера кавалер.

– Да, – подтвердил старый кавалерист.

– Куда?

– Говорят, под левый глаз.

Волков выпил вина.

– Что говорит брат Ипполит?

Это был праздный вопрос. Что мог сказать в такой ситуации самый искусный целитель? То же самое, что и сам Волков. Но Гренер удивил его:

– Ваш лекарь не осматривал барона.

Кавалер уставился на него, и взгляд его был немым вопросом.

– Господин барон и кавалер Рёдль тут же покинули поле боя и поехали на север. Наверное, домой.

– Болт вошел глубоко? – спросил Волков.

– Я не видел, но говорят, что почти до оперения.

«Конечно, до оперения, наверное, наконечник вышел и уперся в заднюю стенку шлема. Возможно, у барона есть шанс». Не хватало еще, чтобы барон погиб здесь. Волков недавно убил и повесил на своем заборе одного придворного графа, местной знати это не понравилось.