Плохая война

Причем два человека, которые пришли к нему на помощь в трудную минуту.

– Может, его похоронить? – предложил Бертье.

Волков покачал головой: нет.

– Людям велим молчать, и никто не узнает, – продолжал Бертье.

– Нет, – сухо отвечал кавалер, он взглянул на ротмистра. – А вы молодец, Бертье, вы поступили правильно, что не поехали в лагерь с мертвецом. Но я не буду скрывать смерть Рёдля и барона, я отвезу труп в замок. Сам отвезу и все расскажу, как было, чтобы потом меня никто ни в чем не мог упрекнуть.

– Поискать барона? Или…

Бертье не договорил, он не произнес того слова, которое Волков, по его мнению, слышать не хотел.

– Поискать то… Все, что найдете, – ответил кавалер, но он не боялся слов. – Голову Рёдля, самого барона, его доспехи или следы оборотня, в конце концов.

Бертье кивнул. Он не говорил об этом кавалеру, но не сомневался, что труп – дело рук, или лап, оборотня. Судя по серьезным и хмурым лицам солдат, они были того же мнения.

– Как только я закончу дело с горцами, прочешу все вокруг лачуги монаха, а вы, Гаэтан, пока возьмите еще людей на всякий случай и начинайте искать.

Бертье снова кивнул, он понимал, что дело важное и серьезное, и больше ничего кавалеру не советовал.

* * *

Когда Волков с Максимилианом вернулись в шатер, офицеры уже закончили подсчеты и готовы были показать итог, но он отмахнулся и, видя их озадаченные лица, сказал:

– Господа, я должен буду уехать.

Офицеры замерли в удивлении, явно ожидая от него пояснений.

– Господа, – сказал Волков, садясь на свое место, – Бертье нашел Рёдля.

– Мертвого? – сразу спросил Роха.

– И без головы, – ответил кавалер и, уже зная, что последуют и другие вопросы, продолжил: – Голову ему отрывали, от барона ничего, кроме наголенника, не нашли. В общем, я хочу сам отвезти труп в замок.

Если вопросы у господ офицеров и были, то они не торопились их озвучивать.

Только Карл Брюнхвальд спросил:

– Кавалер, дозволите ли вы мне высказать мое мнение?

– Разумеется, Карл, говорите.

– Когда вы просили меня стать у холма и сдержать удар колонны горцев, я хоть и без радости, но выполнил вашу просьбу. Без радости, потому что сомневался, что смогу удержать людей в строю столь долго, сколько вам нужно.