Инквизитор. Башмаки на флагах. Том четвертый. Элеонора Августа фон Эшбахт

Шляпы, береты, замысловатые шапки и перья, перья, перья. Перья на головных уборах настолько роскошные, что им позавидовали бы и городские нобили, и земельные аристократы. Для простых людей, что жили в таком захолустье, как Эшбахт, для которых поездка в ближайший город на ярмарку являлась событием удивительным, появление таких людей и вовсе было чудом.

Все выбегали смотреть на шагающих под барабан красавцев. Даже полупьяные посетители кабака, и обитающие там девицы, и сам трактирщик, все выбежали посмотреть на такое зрелище.

Да, зрелище было прекрасное. И местным очень нравилось.

Волкову было видно, что шествие подготовлено, что ландскнехты ходят так не всегда, но всё равно это было красиво. Единственное, что ему не нравилось, так это то, что уже к утру о приходе бравой баталии в Эшбахт будет известно в кантоне.

Волков пожал руку и Кленку, и его лейтенанту. Сказал, что расположить солдат можно за околицей, на южном выезде из села, там, где стали кавалеристы Реддернауфа. А ещё он велел своим дворовым мужикам резать свиней. Всего у него в свинарнике было шесть свиней, и хорошо накормить такую прорву усталых людей ими было невозможно, поэтому он приказал также зарезать бычка и тёлочку. И выкупил у трактирщика всё пиво и вино, что у него было. И так как этого тоже было мало, пришлось ещё кое-что добавлять из своих погребов.

Он освободился от забот и закончил разговоры с офицерами, когда солнце уже закатилось на западе за горизонт. Лишь тогда он на радость жене вернулся в дом и лёг с ней в постель. Она что-то радостно говорила ему, но он не понимал ни слова, ни единого слова не разобрал, пока проваливался в сон.

Ночь пролетела за мгновение, казалось, вот только что лёг, а уже жена тормошит.

– Господин мой, к вам пришли.

– Что? Утро уже? – едва открывая глаза, спрашивает кавалер.

– Давно уже, и к вам человек пришёл. Говорит, дело важное.

Волков приподнимается на локте, смотрит на жену:

– Что за человек? – он ещё спал бы и спал.

– Из ваших какой-то.

– Имя он назвал своё?

– Назвал, назвал, – отвечает Элеонора Августа, – да я позабыла.

«Дура».

– Распорядитесь, чтобы Гюнтер нёс мне воду, – произносит он, садясь на кровати.