Инквизитор. Башмаки на флагах. Том четвертый. Элеонора Августа фон Эшбахт

Но это уже будет в том случае, если ему удастся вернуться из кантона живым.

А с графом… С графом пусть всё решит Агнес. И решать с ним придётся немедля. Нельзя начинать войну, имея в тылу у себя такого недруга.

Он въехал на двор дома Кёршнера, а там столпотворение. Ещё издали он видел, что все окна во дворце горят огнями. Но не думал, что будет так многолюдно. Слуги, кони, возки, кареты. Весь двор полон. И это ночью! Слыханное ли дело? Он с молодыми господами поднимается в обеденную залу. А там духота от десятков людей и десятков свечей.

И ему навстречу бежит хозяин дома, толстяк обливается потом, но он возбуждённый и радостный:

– Первый судья Мюнфельд приехал. И бывший бургомистр Виллегунд тоже, и глава Первой гильдии купцов Роллен. И ещё другие господа, что первые в своих цехах и коммунах.

Кёршнер так и светится, ему, человеку, родившемуся за пределами города, несмотря на большое богатство, никак не удавалось ранее всех этих городских господ видеть своими гостями из-за их высокомерия, а тут вон как… Кланяются, просят принять.

– Все хотят с новым епископом познакомиться, – догадался Волков.

– Может и так, может и так, – говорил купец загадочно, – но сдаётся мне, что люди просто раздражены повелением герцога не пускать вас в город, считая такое повеление монаршим сумасбродством, а многие думают заполучить земельку возле ваших пристаней под свои склады.

– К нам, друг мой, к нам, – поправил его Волков, тем самым потешив своему родственнику самолюбие.

Купец расцвёл. Заулыбался и ещё пуще краснел, чем раньше. Но при этом говорил вещи правильные:

– Значит, к нам. Как вам будет угодно, дорогой родственник. Граф придёт в ярость, когда узнает об этой нашей ночной трапезе. И всех, кто тут был нынче, запишет в вашу партию. В ваши друзья.

– Думаете, дорогой родственник, что тут собирается моя партия? – спросил кавалер.

– Герцог – герцогом, граф – графом, но когда горцы или еретики стояли под стенами города, так ни герцога, ни графа рядом не оказывалось, – говорит купец, вдруг перестав улыбаться и цвести, и со всей серьёзностью продолжает, – город отбивался сам, как умел, и все горожане, вплоть до последнего бедняка, понимают, что городу нужен свой генерал.