Инквизитор. Башмаки на флагах. Том четвертый. Элеонора Августа фон Эшбахт

Он и его товарищ Ёж сидели на завалинке у старого дома; как только карета Бригитт остановилась, так он кинулся к ней, дверцу открывать, помогать господину выйти.

– Обед только-только, а от тебя уже винищем несёт, – говорил Волков, выходя из кареты.

– И я рад вас видеть, экселенц, – улыбался Фриц Ламме, дыры вместо зубов, память о тюрьме в кантоне, сам шепелявит заметно, но всё равно весел, – а винище это вчерашнее… Посидели малость с ребятами в кабаке нашем.

– Ну, показывай, хвались, – сказал кавалер и пошёл к конюшне.

– Ёж, Ёж, – кричал Сыч, идя впереди него, – лампу господину неси. Темно там. Ох, экселенц, взять этого подлеца было непросто, – хвастался он. – Сейчас покажу вам его. Ребята из солдат, что вы мне дали… Они, конечно, крепкие, но только руками. Головой вовсе не крепки. Дуболомы. Но, скрывать не буду, помогли, помогли…

Ворота конюшни на замке; отворили – темень, резкий запах нужника, тишина, и только железо едва слышно звякнуло.

Ёж уже бежит с зажжённой лампой. Сыч взял лампу и пошёл в темноту, к дальней стене конюшни. Господин за ним. Там он и был. Человек сидел у стены, заросший, чёрный, в сгнившей уже одежде. Ноги в железе, руки в железе. Цепь от него вбита в стену.

– Кузнецу надо будет заплатить, – сказал Сыч, – я ему обещал, что как приедете, так расплатитесь. Он сказал, что подождёт.

Кавалер присел рядом, хотел заглянуть пленнику в лицо. Ламме поднёс лампу поближе, но человек, сидевший у стены, головы не поднял.

– Экселенц, вы так близко к нему не наклоняйтесь, он во вшах весь, – говорит Ламме и башмаком толкает человека в лоб. – А ну, сволочь, рыло-то покажи господину.

Пленник послушно поднимает лицо. Глаза от света в сторону отводит, щурится. Он грязен, худ, по одежде и вправду вши ползают, зарос щетиной до глаз.

Здоровье у кавалера было, конечно, уже не то, что в молодости, но глаза, глаза были верны так же, как и в двадцать лет. И память его хорошо хранила увиденное.

– А вот и ты, – с удовлетворением произносит кавалер. – Думал, не найду тебя?

Бригант молчит. Снова опускает голову.

– Это ты добил кавалера фон Клаузевица после того, как в него попал арбалетный болт, – продолжает Волков. – Конечно, он и так умер бы, с болтом в голове люди не живут, но твой удар его и прикончил.

Пленник молчит.

– Чего молчишь? – снова пинает пленника Сыч.