Хоккенхаймская ведьма

– Ну, что ж, – сказал отец Иоганн, может даже и чуть разочарованный. – Пусть так. А за остальных жён давали?

– Нет, бургомистр сказал, что Бог им судья.

– Ну, что ж, ну, что ж, – отец Иоганн внимательно смотрел на Волкова, и тихо произносил, – сын мой, утаить серебро от Святого Трибунала, есть грех корысти. Не утаил ли ты себе мзду?

– Отец мой, – Волков не отводил глаз и говорил так же тихо, – даже думать о том, что я утаю мзду, для меня оскорбление.

– Да благословен будь, – отец Николас осенил кавалера крестом.

Но Волков не считал, что разговор окончен:

– Святые отцы.

– Да сын мой.

– Куда пойдёт серебро, что мы возьмём тут? Затраты у меня велики, добрым людям платить нечем, как время платить придёт.

– Да знаем мы, знаем, – успокаивал отец Иоганн, – всё серебро, что тут возьмём, пусть людям твоим идёт.

– Не волнуйся, рыцарь, в другом городе найдём ведьм, все затраты покроются. – Говорил отец Николас.

– Не было такого, чтобы сатана Святой Трибунал без серебра оставил, – добавил отец Николас.

И оба отца засмеялись, а Волков приободрился, видя, что не волнуются монахи.

Отец Иона бледен был, хворь не отпускала его, поэтому вставал с лавки он тяжело, и говорил не громко. И чтобы было тихо, чтобы слышали его люди, что битком набились в зал, кавалеру пришлось предпринимать усилия, и кое-кого взашей гнать на улицу.

Провинившиеся сидели на лавке, вокруг них солдаты, и монахи сидели, остальные все стояли. Слушали внимательно. А отец Иона говорил:

– Господом, и Святой Церковью, право данное мне судить пусть оспорит кто.

Есть такие?

Никто не оспорил. Брат Иона обвёл всех взглядом и продолжал:

– Нет никого? Писарь, пиши, оспаривающих нет. Я, брат ордена Святых вод Йордана, ауксиларий славного города Ланна и приор монастыря Святых вод Йордана, прелат-комиссар Святого Трибунала Инквизиции брат Иона. И архипресвитер кафедрального собора славного города Ланна и члена комиссии Святого Трибунала Инквизиции, отец Николас.

И брат ордена Святых вод Йордана, каноник, член комиссии Святого Трибунала Инквизиции, отец Иоганн, взялись вести расследование по делу о навете, и пришли к такому решению: Магда Липке, жена головы гильдии кузнецов города Алька, и Петра Раубе – жена столяра, и Марта Кройсбахер, и писарь городского магистрата Вольфганг Веберкляйн, решив сотворить зло, удумали навет, и клеветали против вдовы Гертруды Вайс, что держит сыроварню здесь же в городе Альк.