Хоккенхаймская ведьма

 – Люди эти из богатых?

– Да, и при оружии они.

– При оружии? – Волков удивился.

– С мечами и кинжалами. Девять человек.

– Посылайте в трактир за людьми.

– Уже послал.

– Ну, что ж, пойдемте, поглядим на этих бюргеров-вояк.

Провинциальные богачи из мелких городков, одежда дорогая, но не такая как носят в Ланне, теперь Волков уже видел разницу. У одного из пришедших тяжёлая серебряная цепь, он самый старший, остальные глядят с вызовом, особенно четверо самых молодых.

Волков не спесив, поклонился им первый и низко:

– Вы ко мне, честные люди?

Они тоже кланялись, но коротко, без особого почтения.

– К вам, – отвечал тот, что был с цепью, – я Липке, меня здесь все знают, голова гильдии кузнецов, скобянщиков и медников, я требую справедливости! Мою честь поругали ваши люди!

Этот Липке весь кипел, морда красная, не ровён час удар его от злобы хватит, он едва сдерживался. А Волков был напротив, показательно спокоен.

Он прошёл к столу и сел за него по-хозяйски.

Брюнхвальд стал рядом. Сыч и два его помощника стояли в стороне. Лица не испуганы, но напряжены, угрюмы. Уже по этим мордам кавалер понял, что эта троица виновна. Такие лица были, обычно, у пойманных дезертиров, которые не боялись ничего, и уже знали, чем всё закончится.

– Кто и как поругал вашу честь? – Спокойно спросил кавалер.

– Ваши люди! – Заорал один из молодых. Указал пальцем в сторону Сыча.

– Это наш палач и его помощники, они люди честные, но бывают, и грубы. Коли оскорбили вас словом, так я за них приношу извинения вам…

– Каким ещё словом!? – Заорал один молодой, – они…

Его оттолкнул сам Липке, и заговорил с яростью тряся пальцем:

– Не словом! Не словом! Они надругались над моей женой, все трое, брали её как блудную девку, прямо тут по очереди, как собаки на собачьей свадьбе! А потом поруганную, да в драной одежде вели ночью через весь город.

– И свидетели того, как брали её силой, есть у вас? – Холодно спросил кавалер.

– Какие же свидетели, то ночью было, тут было, тут ругались над ней двери заперев. – Орал молодой человек, подходя к его столу ближе.

Волков опять растёр лицо ладонями, вздохнул и, ожидая взрыва праведного негодования, отвечал с холодным безразличием:

– Конечно, свидетелей нет. Потому как не было того, что говорите вы.