Аэропорт

– Советская Речка,– ответил ему замкомвзвода Носов даже и не выглянув из-за борта.

Он был старый казак, видно бывал тут когда-то. Знал эти места.

– А дальше что будет?

– Ниженка,– ответил Носов.

Ниженка. Больше никто ничего не спрашивал. Казаки вставали к борту рядом с Каштенковым и смотрели вперёд, закуривали. Ниженка.

До их родных болот двести километров, один переход для моторизированной части. Один переход и китайцы будут у станицы Берёзовской. Все как-то сразу это поняли без лишних вопросов.

Мимо, в первых лучах восхода, проходят два солдата, один с рацией.

– Здорова, пехота,– кричит им Каштенков.

– Здорова, пластуны,– отзывается один из солдат.

– Китайцы-то где?

– Так рядышком, в Нижинке. Двенадцать килОметров.

– А что ж вы их туда пустили?– Ехидно спрашивает Каштенков.

– Так без вас их разве удержишь,– так же ехидно отвечает ему солдат. – Вот вы приехали и покажете, как их бить.

– Ну не бойтесь, мы приехали, покажем.

– Слышь, пластуны, а сало есть у кого,– вдруг говорит солдат-радист,– меняю на паштет два к одному.

И говорит он это с надеждой в голосе, видно осточертел им их солдатский паштет из саранчи.

– Есть,– говорит Саблин.

– Махнёмся?– Всё ещё не верит радист.

Аким лезет в ранец, достаёт оттуда отличный шмат сала с богатой прожилкой, шмат заспанный солью и болотным перцем и завёрнутый в пластик. Он отрезает от куска грамм двести, и, перегнувшись через борт, отдаёт кусок солдату. Тот радостно хватает сало, передаёт его товарищу, а сам скидывает свой ранец, лезет в него, но Саблин ему говорит:

– Да не нужно мне ничего, это подарок.

– Не нужно?– Удивляется солдат.

– Нет.

– У меня спирт есть,– предлагают второй.

– Да не надо ничего,– отмахиваться Аким,– это вам подарок от пластунов.

– Подарок?– Всё ещё не верит радист.

– Подарок.

– Ну, спасибо, друг.

– Удачи, товарищ.

Солдаты уходят, отойдя метров на тридцать в рассветную мглу, останавливаются и ещё раз кричат:

– Спасибо, друг.

Саблин машет рукой.

Казаки из кузова не вылезают, курят навалившись на борт, а мимо них бодро прошёл сотник Короткович, их командир. А за ним бегом замкомсотни подсотник Колышев.

Не прошло и двадцати минут, как офицеры вернулись, Короткович быстрым шагом прошёл мимо, а Колышев остановился у первой машины и заорал не в коммутатор, а в «голос»:

– Вторая сотня, сгружаемая, садимся на БТРы, загрузка боевая.