Судьба империи. Враг у ворот

 – Марк Авит кивнул в сторону открытых дверей, где уже начали собираться слуги, разбуженные шумом и криками.

Они перешептывались и со страхом поглядывали на стоящих вокруг Аэция гвардейцев, не решаясь войти в зал.

– Сейчас все сделаем, – сказал Майориан и приблизился к слугам. – Вы же меня знаете, я комит доместиков. Не бойтесь, проходите, сейчас я расскажу вам, что здесь случилось.

Слуги осторожно начали заходить в зал, продолжая с опаской коситься на гвардейцев и лежащие на полу тела.

– Смотри, господина Валентиниана убили… А это кто рядом, евнух Ираклий, что ли? Да, точно он.

Он и убил?.. А гвардейцы – его. А чей это меч лежит?

Дождавшись, пока все зайдут, Майориан объявил:

– Сегодня ночью император Валентиниан вызвал к себе магистра армии Флавия Аэция, намереваясь подло лишить его жизни. К счастью, магистра предупредили, и броня, надетая под тогу, спасла его жизнь от вероломного удара, который Валентиниан нанес ему. – Комит доместиков кивнул на лежащий на полу меч. – Тогда по его приказу Ираклий подло напал на магистра сзади, желая удавить, но стоявшие у двери гвардейцы вступили с ним в схватку и убили его.

Валентиниан же напал на них и случайно наткнулся на меч. Вы все видите сами – Флавий Аэций не хотел смерти императора, он всего лишь защищался. Идите и расскажите об этом каждому!

– Да, смотри, вон удавка лежит. И Ираклия со спины закололи. Значит, напал-то он… Слава богу, что господина Аэция спасли. Надеюсь, он, если станет императором, не будет нас так часто плетьми наказывать… – продолжая перешептываться, слуги постепенно стали расходиться.

– Хорошее начало, но это еще не все, – сказал подошедший Марк Авит. – Мы сейчас в очень уязвимом положении. Уже забрезжил рассвет, ночь получилась богатой на события. И скоро о них станет известно в городе. Для нас крайне важна позиция Сената, он должен объявить Аэция императором, а я боюсь, что там могут найтись другие претенденты эту роль…

– Сенат? – Майориан усмехнулся. – На нашей стороне армия – солдаты, готовые умереть за своего командира, и доместики, уже присягнувшие ему на верность.

И потом, большинство сенаторов понимают, что Флавий Аэций – единственный, кто способен защитить Рим, без него их имущество и владения будут разграблены варварами, они сами и их сыновья убиты, а жены и дочери обесчещены. Хотят ли они этого?

– Ну хорошо, допустим, Сенат вынужденно признает Аэция, а что насчет императора Востока? – в словах опытного дипломата чувствовалась тревога.