Судьба империи. Враг у ворот

Да, скорее всего, вы правы и он хочет избавиться от его влияния. А о последствиях просто не думает… – аккуратно вступил в диалог Виталий.

– Твоя логика ясна, – ответил Луций. – Но ты понимаешь, что мы не можем выдвинуть в адрес императора подобное обвинение? Это же Август! В его власти делать что угодно, а нас просто казнят за измену. Мы ведь обычные солдаты, чей долг – служба. Да и прямых доказательств у нас нет…

– У меня есть предложение. – Деметрий встал и довольным взглядом обвел всех присутствующих. – Думаю, это лучшее решение ситуации.

– Говори уже, ждем, – хозяин дома нетерпеливо махнул рукой. – Очень интересно узнать, как ты хочешь спасти магистра Аэция, если его смерти желает сам Цезарь.

– Ну, о спасении речь пока не идет, да мы и не можем точно знать, как в действительности обстоит дело. Но я придумал, с чего начать. Вы же помните, что нашим гарнизоном командует сын Аэция – Гауденций? Вот ему и расскажем все, что видел и слышал Виталий, ну и добавим, что это очень похоже на правду. А дальше пусть он решает.

Отправиться в Рим и попытаться лично предупредить Аэция без разрешения командующего гарнизоном мы все равно не можем – служба.

– Хороший план, даже очень, – одобрил Луций. – Нам в любом случае нужно сообщить полученную информацию командиру, а учитывая, что она касается его отца, это действительно лучший вариант.

– Идем к нему прямо сейчас? – Виталий с нетерпением поднялся из-за стола.

– Да, думаю, чем скорее сообщим – тем лучше. Если все так, как мы думаем, надо спешить.

Афраний, Луцилла, спасибо вам за гостеприимство.

– Мы всегда рады тебе и твоим друзьям. Надеюсь, с нашим магистром армии все будет хорошо, без него Риму грозит огромная опасность.

Луций и Виталий также поблагодарили Афрания за угощение и вышли на улицу. Виталий вновь огляделся по сторонам. Вокруг кипела жизнь: торговец фруктами зазывал прохожих в свою лавку, показывая на большую корзину с финиками; четверо мужчин, вероятно это были слуги, несли красивый деревянный паланкин; чуть поодаль, у городской стены, сидела молодая женщина с завернутым в тряпки младенцем.

Ребенок плакал, а его мать, пытаясь хоть немного успокоить малыша, что-то жалобно напевала на непонятном языке и протягивала руки ко всем проходящим мимо людям. Виталию вспомнилась его каждодневная дорога в университет – та же суета, те же нищие попрошайки… Полторы тысячи лет прошло, но некоторые вещи совсем не изменились.

– Виталий, ты идешь? – вывел его из раздумий вопрос Луция.