Далила-web

Покосившись на меня, он осекся, пошарил длинным пальцем в кучке «семян», выбрал одно из них и стал возиться с эмулятором – совать в него симульчип.

– Нужно придумать ник, – сказал он, врубая налокотник.

– Эндрю, – ответил я, не задумываясь.

– Эндрю нарекаю тебя, – торжественно проговорил Кэтчер, трогая пальцами экран налокотника. – Иди и не греши.

Потом он пустил меня за свой терминал, сам стал за спиной и принялся давать указания. Мы с ним зашли в мой банк, обнаружили там запрос на погашение ваучера и проверили, не заблокирован ли счет.

– Все в порядке. Подтверждай, – торопил Кэтчер и подсовывал мне дактилосканер. Я оглянулся.

– Чего ты ждешь? Что еще? – удивился он. Потом вижу – понял. Дошло до него, что я перестал ему верить.

– Думаешь, я тебя обуть пытаюсь, – проговорил он с неопределенной улыбкой. – Если бы хотел, давно бы уже обул. Таких, как ты, одни стригут, другие режут. Я стригу. И шерсти с вас, прямо скажем, едва хватает свести концы с концами.

Живость, с которой этот парикмахер убалтывал меня стричься, куда-то делась, улыбка Кэтчера теперь казалась жалкой.

– К чему тогда тебе со мной возиться? – спросил я. – Зачем ты этим занимаешься?

– Отдаю долги, – ответил он и отвернулся. Я правильно понял его слова гораздо позже, но тогда он все-таки добился того, чего хотел. Я приложил ладонь к пальпатору, и деньги Андрея Нетребко ушли на счет айдиота, зарегистрированного в Системе под ником Эндрю.

– Не боишься, что тебя найдут по транзакции? – спросил я, указав на экран его древнего терминала.

Кэтчер хихикнул.

– Эндрю, мальчик, – проговорил он с надутым видом. – Думаешь, почему у меня дореволюционный терминал? Потому что почти не оставляет следов в Системе. А те, что все-таки оставляет, ведут туда, куда я сам укажу. Я вообще люблю старье. Видел у меня в двери замок? Механика. Двадцатый век. Кучу денег на него ухлопал, зато никому не под силу хакнуть мою контору. Мой дом – моя крепость, как сказал Наф-Наф, запирая дверь двойным поворотом ключа.

– Нах-Нах? – переспросил я, пытаясь понять, к чему он клонит. – Нет, такого не знаю. Он кореец? Реалист?

Кэтчер смеялся. Я никогда раньше не видел, чтобы так рьяно и беззвучно ржали. Вытерев слезы, он выговорил с трудом:

– О-ох... Кореец! Нет, он не кореец, а истый англосакс. И реалист в высшей степени, но совсем не в том смысле. Он никогда не играл в реал-видео. Ладно, мальчик, не забивай себе голову.